Я сам в какой-то степени, с объективной точки зрения, был злом. Уже сам факт моего существования был причиной страха для большого количества боблинов и людей. И они, что вполне естественно, стремились любыми способами обезвредить или уничтожить причину потенциальной опасности, то есть меня.

И что же мне делать? Бороться против чужого понимания добра и силой насаждать свое представление о добре? Я считал, что прав я, другие были уверены в своей правоте. Между нами не могло быть мира, так как мы претендовали на одно и то же жизненное пространство. Значит, война будет идти до полной победы, до тотального уничтожения противника, до всеобщего Конца Света на одном или даже всех Отражениях?

Размышляя, я пересек границу Калиткино и пошел по обочине шоссейной дороги. Сначала я прикидывал: как лучше добраться до Муравы, чтобы позвонить по двум телефонам откуда-нибудь из людного места? Но потом решил не торопиться. В конце концов, я в любой момент мог покинуть Изначальный мир и потом снова попасть в него. А пока я решил вернуться домой.

«Домой»? Так я назвал подземную базу Браспасты. Ни дом моего детства, ни московская квартира почему-то больше не ассоциировались у меня с понятием «дом» в смысле «родной очаг». «Дом» — это место, где я мог отдохнуть, расслабиться, перестать постоянно контролировать окружающее пространство в ожидании нападения. «Дома», на подземной базе, меня ждали близкие люди: Браспаста и тетя Вика. С ними я мог поделиться впечатлениями и планами, посоветоваться.

Перед моим внутренним взором предстала Браспаста в гибкой броне из мелких металлических пластинок. Я знал, какое красивое, гибкое, упругое тело с нежной, гладкой кожей скрывается под броней. По абсолютному времени Браспаста была лет на десять старше меня и сама считала себя взрослой, зрелой женщиной. Но благодаря крови магов она, даже не принимая эликсир бессмертия, выглядела гораздо моложе своих лет. Конечно, Браспаста не была так идеально прекрасна, как увиденная в подземке девушка. Но ни одна смертная никогда не смогла бы меня так понять, так прочувствовать, как равная мне женщина-маг.

Вспомнив о Браспасте, я ощутил вину за то, что бросил ее одну разбирать добычу, захваченную в лаборатории истребителей магов. Как мальчишка, я сбежал от нудной и неприятной работы, предпочтя ей опасную, но все-таки увлекательную прогулку по Отражениям. Под влиянием раскаяния я теперь был готов смириться с обществом родителей Браспасты.

С обочины я свернул прямо в лес. За мной никто не следил, так что я чувствовал себя в безопасности. Отойдя подальше от дороги, я открыл магическую дверь в каменную пещеру, в «прихожую» подземного убежища Браспасты.

Я раскинул во все стороны незримые магические сети и сразу понял, что Браспаста и ее родители находятся на подземной базе. Они также ощутили мое присутствие. Но обмениваться мысленными приветствиями мы не стали, так как всего через несколько минут я оказался в «кладовой» базы.

Здесь я мог обычной речью поприветствовать родителей Браспасты:

— Здравствуйте, Класус! Здравствуйте, Снаватта!

— Здравствуй, Калки! — ответили они.

Вот так, без всяких пышных фраз и титулов, общались мы друг с другом. Браспаста, вообще, поздоровалась со мной только коротким кивком. В «кладовой» она вместе с родителями стояла возле стола, на котором были разложены наши трофеи, добытые у империканцев.

Класус и Снаватта выглядели так же, как и во время нашей последней (она же была и первой) встречи. Про себя я еще в прошлый раз назвал их «Дедом Морозом» и «Снегурочкой» из-за того, что они были одеты в теплые шубы, которые не снимали во время краткого пребывания на подземной базе. Наверное, им, привыкшим к жаркому климату экваториальной области, казалось холодно даже глубоко под поверхностью ледяной пустыни. Класус носил пушистые усы и густую бороду, только они были не белые, как у настоящего Деда Мороза, а рыжевато-каштановые, кучерявые. Румяные щеки и пухлые губы Снаватты тоже не очень-то походили на Снегурочкины. В остальном же — по возрасту, росту, комплекции и одежде — они казались персонажами новогодней сказки, словно только что поднялись на сцену театра, чтобы сыграть в детском спектакле. Только их глаза лучились добрым весельем искренне, а не искусственно, как у актеров. Во время предыдущей нашей встречи мне все время казалось, что Класус вот-вот достанет из-за спины большой мешок и скажет: «В этом году ты хорошо вел себя, малыш Калки. Вот тебе за это подарок!»

В этот раз, к моему удивлению, у Класуса, действительно, был с собой мешок. Только он не доставал оттуда подарки, а, наоборот, убирал некоторые предметы, взятые со стола.

— Ну, что, Маркандея узнал то место, которое тебя интересовало? — спросила меня Браспаста.

— Да, это священная роща Двуликого Януса.

Снаватта вздохнула:

— Жалко, что Янус ушел. Он был немного странным, но, в общем-то, не плохим.

Я пожал плечами:

— Мне он и хорошим не показался.

Класус от удивления даже перестал складывать вещи (между прочим, не его, а мои с Браспастой трофеи!) в мешок:

— Но ведь Янус давно ушел, а его священная роща выкорчевана!... Откуда ты его знаешь?…

— Ты опять открыл дверь в прошлое? — первой догадалась Браспаста.

— Да, но я-то сначала об этом не знал! Маркандея сказал мне, что картинка ведет в священную рощу Двуликого Януса, но не объяснил, что этой рощи больше не существует. Он сказал, что Янус умер, но я смогу встретиться с его духом, если засну в его роще. Я и открыл туда дверь… Только от самого Януса я узнал, что попал в прошлое.