Листая дальше, я увидела, что мальчик стоит под древом один. Он печален. Подбирает опадающие листья, прикладывает их к груди и пытается вернуть их на место, но ничего не выходит. Затем возникает Феникс и помогает ему, он буквально лечит древо, восстанавливая его, и учит мальчика. Видно, что он любит его всем сердцем, которое сияет ярче огненного образа.

Картинка застывает, и я в нетерпении листаю дальше.

Под древом стоит парень, сверкая серебристым свечением. Он что-то держит в руках и вкладывает в центр древа. Оно ярко сверкает, переливается радужным светом.

— Не может быть… неужели это кристалл? — шепчу я сама себе, и в груди отзывается теплом.

Парень работает с материей, словно утепляет древо к зиме. Он старается и заботится о нём. Появляется Феникс и одобрительно хлопает его по плечу. Затем возникают новые фигуры, они вновь с темной обидой в сердцах и глазах. Они, вопрошая, тянут к Фениксу свои руки, словно в мольбе. Он даёт им свой свет, всё больше делясь искрами, но им мало. Их всё больше. Они слишком жадно поглощают его, что он не успевает затмить тьму в их сердцах.

Картинка резко сменяется, показывая, что всё это прерывает парень, сверкающий серебристым светом. Он встаёт впереди Феникса, словно защищает его. И в следующий миг, он берет свою искру и начинает делить её, на десятки, затем на сотни частей и отдавать их страждущим. Феникс внезапно останавливает его, но частицы уже не вернуть. Чужие сердца их впитали.

Парень начинает тускнеть. Его свечение меркнет, и Феникс, прижимая его к груди, пытается вдохнуть огонь, но всё тщетно… он сидит рядом с ним, не отпуская из рук. Приходящие страждущие с темнотой в сердцах, требуют новой порции света, но Феникс молчит. Он не помогает им, он горюет. Листья с древа медленно осыпаются.

От такого зрелища у меня защипало в носу. Несправедливо. Эта история не похожа на ту, что мне рассказали Великие матери. Гелиодор говорил мне столько раз про то, что им всегда было мало, и кажется, я теперь поняла, что он имел в виду.

Аккуратно перевернув страницу, мне явилась новая картина, где всё также сидя под деревом, и держа умирающее тело, Феникс решает изменить ход событий. Он достает кристалл из древа и вдыхает из него силу, после чего выдыхает энергию в померкшее тело Орголиуса. Материя его облика начинает немного становиться ярче, но всё ещё слабой. Феникс смотрит на кристалл, держа его двумя руками, как святыню и в его глазах стоит сложный выбор. Он смотрит на древо, а затем на Орголиуса, и выбор решается в пользу последнего. Феникс вкладывает кристалл в его грудь.

— Не может быть… — дотронувшись до своей груди, в которой теплился кристалл, прошептала я.

Следующая страница показала картину, от которой у меня захватило дух. Склонившийся над умирающим телом Феникс, в ожидании смотрел на Орголиуса, в груди которого нарастало свечение. Оно разлеталось по телу, словно заполняя его. Парень открыл глаза и встал. Но, он был другим, абсолютно белым, словно призрак. Зато древо перестало опадать. Оно тоже светилось белым светом, а затем явило нити, что связывали кристалл Орголиуса с другими кристаллами в стволе древа.

Дрожа от волнения, я перелистнула страницу. Орголиус стоял как страж возле древа в тот момент, когда к нему явились за очередной порцией света новые фигуры с темными пятнами в сердцах. Но произошло странное дело, вместо того, чтобы дать его, он впитал его из них. Видно было, что это произошло непреднамеренно. Он пытался всё исправить, но любые попытки только ухудшали положение. В этот момент появился Феникс, он всё увидел и тоже пытался вернуть к жизни пострадавших. Но, на их беду, возле древа возникало всё больше и больше новых фигур, они затмили картину пятнами. Они источали гнев, что окрашивал бурой краской картину.

Орголиус стоял, схватившись руками за голову, его глаза светились болью и сожалением, но… его никто не желал понять, кроме Феникса. Но он сейчас пытался спасти пострадавших и утихомирить пришедших, а на заднем плане, происходило страшное. Кристалл в груди Орголиуса ярко вспыхнул и треснул, разлетевшись на сотни осколков. Толпа бросилась их собирать, но обжигалась. Фигуры, корчась от боли, отскакивали от осколков.

На следующей странице, картинка показала печальное зрелище: парень, слабо мерцая, бежал сквозь толпу, что пыталась заградить ему путь. Он пытался спрятаться, от него веяло горем. Но фигуры на картинке, не давали ему прохода, окружая его в кольцо. И когда они приблизились к нему чтобы схватить, их тела бездыханно падали на землю и рассыпались в прах. В груди Орголиуса светился маленький осколок кристалла, что впитывал в себя их искры, лишая жизни. Но фигуры не отступали, когда он пытался вырваться, они напирали на него всё больше и больше. И праха на земле становилось всё больше. Глаза Орголиуса стали тёмными. А затем возник Феникс, что обняв его огненными крыльями, исчез в яркой вспышке, оставив фигуры жителей в одиночестве.

— Как же так? — стирая слёзы, не могла поверить я.

Следующая страница показывала потемневшее древо. Оно безжизненно стояло в когда-то ярком саду.

Дальше страницы были пустые, до самого конца книги.

Мне потребовалось время, чтобы переварить увиденное. Правда ли это? Или это уловка Орголиуса?

Город Мира

Три Великие матери экстренно собрались в тронном зале. На их лицах читалась тревога. Творилось что-то странное, и они, вооружившись жезлами стихий, готовились к неизвестности, возможно к битве. Недавно пробудившееся Мировое Око издавало страшный вой, звук которого распугал придворных, что попрятались в своих комнатах от греха подальше. Подобного прежде не случалось и жутко настораживало. Никто не желал испытывать судьбу, возлагая ответственность на старших этого мира.