– Я пришел узнать, остается ли наш договор в силе, - повторил он свой вопрос.

– Мы согласны, - ответила старуха Джулия, - только на тех же условиях.

– Тогда она может начать работу сегодня же вечером. Давайте я отвезу ее вещи на машине.

– Сегодня она… - протянула Джулия.

– Она к тетке поехала, - подхватила Мария.
– В Фоджу…

– Ее тетка, та, что в Фодже, заболела, - добавила Джулия.

– Ну ладно, это неважно, - сказал агроном.
– Начнет с завтрашнего дня. Я заеду за ней к вечеру.

– Она завтра к вечеру вряд ли еще вернется… - заметила Джулия.

– Потому что у нас тетка больна, - подхватила Мария.

Тут к ним подошла и Эльвира.

– По-моему, будет лучше, если Мариетта начнет у вас работать со следующего понедельника, - проговорила она.

Раздался голос дона Чезаре, легко покрывший все остальные голоса.

– Иди сюда ко мне и сядь!
– крикнул он.

Женщины замолчали. Агроном вопросительно поглядел на Марию.

– Он с вами поговорить хочет, - пояснила та.

– Я же тебе сказал, иди сюда, сядь ко мне, - повторил дон Чезаре.

– Дон Чезаре хочет с вами поговорить, - живо вмешалась Эльвира.

Агроном не спеша подошел к креслу. Он терпеть не мог этой манеры богатых землевладельцев Юга обращаться на “ты” к молодым чиновникам, как будто они были его личными слугами.

Дон Чезаре показал на скамейку, стоявшую напротив кресла.

– Садись сюда, - сказал он.

Ломбардец сел. Женщины тоже подошли поближе.

– А вы, женщины, - скомандовал дон Чезаре, - оставьте нас одних.

Мария и Джулия бросились в дальний угол зала, к камину.

– И ты тоже, - обратился дон Чезаре к Эльвире.

Эльвира присоединилась к матери и сестре.

– Сколько тебе лет?
– спросил дон Чезаре.

– Двадцать восемь, - ответил ломбардец.

– Неужели ты не понимаешь, что они все это нарочно подстроили, чтобы заставить тебя жениться на Мариетте?

– Мне уже об этом говорили.

– Ты нашего Юга не знаешь, - продолжал дон Чезаре.
– Пропадешь как миленький.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Почему бы тебе не жениться?

– Я же не сказал, что я против.

– Деньги у тебя есть?

– Только жалованье.

– Ведь не государство же раскошелилось и построило тебе дворец для твоих коз.

– Я получил небольшое наследство. И все его ухлопал на хозяйственные постройки.

– Ты веришь в это дело?

– Я люблю свою работу.

– Ты мог бы жениться на дочке какого-нибудь землевладельца.

– Я об этом не думал.

– Сыновья наших землевладельцев ни на что иное не способны, как идти в адвокаты да в депутаты. Вот он, наш Юг. А агроном может оказать немалую услугу землевладельцу. Думаю, что дон Оттавио согласился бы отдать за тебя свою дочку. Хочешь, посватаю?

– Я за приданым не гонюсь, - ответил агроном.

Дон Чезаре приглядывался к своему собеседнику: выпуклый лоб, румянец, как и у всех там у них на Севере, упрямый и ребячливый вид юнца, окончившего высшее учебное заведение.

– Здесь у нас еще в V веке до рождества Христова уже были агрономы, - начал дон Чезаре.
– На козьих холмах по ту сторону озера уже тогда имелись ирригационные сооружения…

– Не понимаю, при чем тут это, - ответил агроном.

А дон Чезаре думал: “Просто крестьянин, решивший, что его крестьянских знаний достаточно для того, чтобы получить у нас права гражданства. Для того чтобы быть “принятым” у нас, у самых старых горожан во всем мире, надо уметь жить”. Но тут же мелькнула другая мысль: “Наше умение жить уже давным-давно безнадежно погрязло в трясине и в песках дюн, потонуло одновременно с благородным городом Урия, и остались от него одни только суеверия”. Ему расхотелось унижать юнца.

– Что ж, ты прав, - сказал он.

– Вы не хотите, чтобы Мариетта пошла ко мне в услужение?
– напористо спросил агроном.

– Она вольна поступать, как сама захочет.

– Если кто и может быть против, так это только ее мать. А не вы, надеюсь?

– Что ты об этом знаешь?..
– проговорил дон Чезаре.

– Если не ошибаюсь, право первой ночи отменено!

“Вот-то действительно дурак ломбардский”, - подумал дон Чезаре.

– Значит, ты хочешь на ней жениться?
– спросил он вслух.

– Это касается только нас двоих, ее и меня, ну, на худой конец, еще и ее матери.

– Понятно, - протянул дон Чезаре.
– Предпочитаешь иметь ее, не связывая себя узами брака. Но если тебя заставят вести ее к алтарю, придется тебе все-таки подчиниться.

– Это уж мое дело, - отрезал агроном.

Он поднялся.

– Думаю, наш разговор окончен.

– Садись, - приказал дон Чезаре.

– Мне лично больше с вами разговаривать не о чем, - уперся ломбардец.

Но все-таки сел.