Смс от Теплинского, читать переписку с другом я точно не буду. Отворачиваюсь, успокоив свой внутренний мир. Но через несколько секунд на мобильный снова приходит сообщение, и я успеваю прочесть всплывшую на экране строчку: “Но у меня будут условия”.

Хм… Бред какой-то в голову лезет, вот и реагирую на любые движения как ревнивая жена.

***

Андрей

Проснувшись утром раньше обычного, выхожу на пробежку вместе с собакой.

В ушах наушники с любимой музыкой, в руке зажат поводок. Мой недовольный ротвейлер бежит рядом, высунув язык и своей слюнявой пасти.

В кармане спортивных штанов вибрирует мобильный. Гофман проснулся, да неужели?

Сбавив ход, чтоб ткнуть пальцем на зелёную трубку на экране, принимаю вызов. А на том конце провода сиповатый баритон Эрика, как обычно, когда он с бодуна.

– С добрым утром, что ли, – смеюсь.

– Совсем недоброе, – бурчит Гофман. – А тебя где черти носят? Шум какой-то на заднем фоне?

– Спортом занимаюсь. На набережной. Бегаю, – отрывисто произношу, дыхалка с годами уже не та.

– Понятно. Что там за условия ты мне хотел предъявить? Ты согласился охомутать Дану?

Остановившись, несколько секунд пытаюсь отдышаться. Вот бесячий у меня друг. Вбил в себе в голову какую-то хуйню и не успокоится. И даже если скажу ему прямо, что он долбаёб, то вряд ли это что-то изменит. Посрёмся только. Проще козла убедить в том, что он верблюд, чем доказать Гофману, что он не прав.

– Я согласен, но при условии, что когда Дана пройдёт проверку, ты перестаёшь заниматься хуйнёй, Эрик. Не понимаю, как тебе в голову вообще могла прийти подобная хрень.

– Не когда, а если – это во-первых. А во-вторых, нехер совать нос не в своё дело. Ты мне друг или как?

– Друг, – цежу через зубы, а в мыслях добавляю: пока что.

– По-моему, я сейчас лопну, – откинувшись на спинку стула, расстёгиваю на джинсах пуговицу.

Мама всегда кормит вкусно, сколько себя помню. Её страсть – кулинария. Блюда из мяса, салаты и десерты, да чего она только не готовит. И даже не вздумай отказаться попробовать новое творение, губы надует и обидится как ребёнок. А ещё в детстве, когда я была маленькой, она заставляла меня доедать всю еду, вот пока на тарелке не появится донышко, из-за стола не встанешь. Так у меня развилось РПП, которое отложило отпечаток на всю жизнь. Не то чтобы я когда-то страдала лишним весом, но следить за фигурой приходится постоянно: компульсивное переедание чередуется моментами голодовки. Я жру как в не себя, затем ругаю себя, морю голодом, выхожу в норму, но снова случается стресс и я опять жру как бегемот.

– Вкусно? – остановившись за моей спиной, мама по привычке заглядывает в мою тарелку и, убедившись, что она пустая, почти блестит, предлагает десерт: – Ты ещё мои моти не пробовала, сейчас положу.

– Ой нет, мам, хватит. Я уже еле дышу.

– Ну ладно, значит, с собой дам. Мальчикам своим привезёшь.

– Да перестань ты суетиться. Посиди со мной, мам. Лучше расскажи как у тебя дела.

Мама усаживается рядом со мной на стул, голову роняет на руку, согнутую в локте. Тяжёлый вздох мамы отзывается в самом сердце.

– Была вчера у дедушки твоего. Он совсем перестал меня узнавать. Говорит: “Кто ты такая женщина? Я тебя не помню”. Я ему: “Папа, папа, это же я. Маша. Твоя дочка”. А он смотрит на меня так, не верит, что я говорю ему правду. Глаза стеклянные.

Почувствовав, что маме сейчас необходима моя поддержка, встаю из-за стола. Маму крепко обнимаю за плечи обеими руками. Молчу. Мне нечего сказать, да и что тут скажешь? Болезнь Альцгеймера прогрессирует с каждым днём. Лечение совсем не помогает, но мама не сдаётся, всё ещё питает надежду. Согласна, принять неизлечимую болезнь близкого человека непросто, а порой это вообще невозможно. Наша психика так устроена, что если есть хоть маленькая надежда на исцеление, она будет цепляться за неё до последнего.

– Мам, я люблю тебя, – вместо лишних слов. – Я у тебя есть. Если что-то нужно, ты только скажи.

– Да, всё есть у меня, Даночка. Я не плачу, нет. Это соринка в глаза попала, – усмехается мама.

– Мам, мне уже тридцать два. Я больше не верю соринкам в твоих глазах.

– Ах, доча, как ты быстро выросла.

Да, мам, я выросла. И стала счастливой, как ты хотела. У меня полноценная семья, где мама и папа вместе, а их маленький сын ни в чём не знает отказа. Помнишь, ты об этом мечтала? Вслух не говорила, но я и так всё знала сама. Тяжело тебе было тянуть на своих плечах больного отца и меня. Всё сама, без мужа. Потому что мой отец – тот ещё козёл, бросил тебя на пятом месяце беременности и больше никогда не возвращался.

– Всё. Я успокоилась, – растерев по щекам влажные дорожки от слёз, мама включает свою привычную расплывчатую улыбку. – Давай ещё чай попьём с моти, будешь, Дан?

– Нет, мам. Ну куда мне? Я скоро лопну. И к тому же мне уже пора на занятия в автошколу.

– Молодец. Горжусь тобой, доченька. Я всю жизнь мечтала научиться водить, купить машину, но как-то не сложилось. А ты у меня умница, красавица.

– Мам, я сейчас расплачусь от умиления.

– А что я неправду говорю? Правда же. Тебе досталось всё то, о чём я только могла мечтать. И муж у тебя замечательный человек, такой хороший. Он не обижает тебя, Дан?