Челюсть Пепельницы медленно поползла вниз.

– Татьяна исправитвашуоплошность.
– Даня убрала руку и исподлобья глянула на собеседника.
– Это групповая работа. Взаимодействуйте, или ваш профессионализм может быть поставлен под сомнение.

Показывая, что разговор окончен, Даня повернулась и, игнорируя взгляды собравшихся, направилась в сторону возвышения, воздвигнутого для съемок.

– Д-даниэла Арсеньевна!
– Пепельница, спотыкаясь, ринулся за ней.
– Мне еще нужно договориться насчет большей свободы образа!

– Что?
– Даня остановилась и с подозрением уставилась на мужчину.

– Как бы сказать… больше обнажения надо.

– Никакого обнажения, - быстро отреагировала Даня.
– Дополнительное согласование через руководство. Остальное прописано в положениях контракта. Или вы…

Что там сказать дальше, Даня не придумала, но многозначительно смолчала, сохраняя зрительный контакт с Пепельницей. У того выступили капельки пота на лбу.

– Понял. Не вопрос.

И ретировался.

Даня закрыла глаза, постояла так пару секунд и открыла. Взгляд упал на Шушу. Та улыбалась и, возбужденно дрожа, показывала ей сжатые кулачки с отогнутыми большими пальцами. Рядом с ней, сурово хмурясь, стоял Владислав. Заметив, что Даня смотрит на него, он медленно кивнул ей и, помедлив, тоже приподнял кулак с отогнутым большим пальцем. Такой жест от мужественного Владислава выглядел забавно.

Ощутив что-то странное, Даня повернулась к конструкции для съемок. На возвышении стоял Яков. В голове мелькнула мысль, что давненько они не были настолько близко друг от друга. И следующая мысль, что ему идет - вот так возвышаться над всеми.

Яков двинулся по подиуму конструкции. Даня быстро отвернулась.

«Видел, какая я злобная…»

На ее макушку опустилась ладонь. Мгновенное прикосновение, но Даня почувствовала, как он погладил ее по голове - мягко, чуть касаясь. Когда она обернулась, Яков уже переместился на другую сторону конструкции.

«Черт… - Закусив губу, Даня коснулась макушки.
– Черт… черт…»

Глава 12. Милый дом

Раздвижные двери торгового комплекса открылись с неохотой. Даня протиснулась между ними, шваркнув их краями вздутых от покупок пакетов. После стычки с Пепельницей дела на съемках пошли как по маслу. Непонятно было, по каким причинам у людей проснулся энтузиазм и появились новые силы, но стало совершенно ясно, что Даня обрела некий привилегированный статус на площадке. Теперь к ней обращались не иначе как «Даниэла Арсеньевна», а призывы «оценить», «глянуть», «отругать» (из разряда желаний для истинных мазохистов) неслись со всех сторон. Даню такой интерес к ее персоне тревожил. Она все-таки была обычным менеджером, а не лицом, имеющим влияние на общий ход работы. Как бы Левин ни прознал об ее своеволии и ни сделал выводы, что ей здесь не место. Кто знает, может, его подход к делу был иным, и он ожидал от нее более гибкого отношения к сотрудничеству. А она вместо этого сразу врубила напор и вполне наглядно продемонстрировала, как, по ее мнению, должен выглядеть «компромисс».

«Тут куда ни плюнь – везде попадешь в творческую ранимую личность, - размышляла Даня, водружая тяжелые пакеты на сухое место на бордюре. – Что делать, теперь придется вертеться в таких кругах. Но, прошу прощения, господа хорошие, пятки всем подряд лизать я не намерена. Пусть там хоть тысячу раз зазвездившийся пень со стручками будет. Не обязана, и все тут. Мой единственный приоритет – Принцесса. Вот Якову единственному и буду пятки лизать…»

Воинственность собственных мыслей позабавила девушку. А ассоциативность вариаций и вовсе довела до сдавленного прихрюкивания. Воображение усердно рисовало картину: она целеустремленно загоняет Якова, излавливает за ноги и, свалив на пол, срывает с него кроссовки. Зачем? Добраться до пяток!

«Ох, мне надо срочно побыть в компании адекватных личностей, - мысленно простонала Даня. – Необходимо противоядие от сумасшествия».

Ветер набирал силу. Начал накрапывать дождь. Поежившись, Даня приподняла пакеты, осмотрелась и вернула поклажу на бордюр. Сюда, в гипермаркет, расположенный недалеко от того места, где проходили съемки, она забрела из любопытства, а обнаружив кучу продуктов, которыми не могли похвастаться маленькие магазинчики около ее дома, тут же хорошенько закупилась. Однако радость от отличных приобретений длилась недолго. Предстояло допереть собранные баулы до родных пенатов.

Тащиться на метро? Удовольствие хуже не придумаешь. Наземный общественный транспорт? Тоже печаль. Руки заняты, тело незащищено. В толкучке нечем будет даже ответить соседям на тычок в бок или в спину.

«Такси. – Даня принялась рыться в сумке. – Раскошелюсь на такси. Если смогу вызвать. Еще не так уж поздно. Может, повезет и вызовов будет немного?»

До слуха донесся призывный гудок. Даня сначала не обратила внимания, но после повторного сигнала покосилась в сторону дороги. С другой стороны наполненного грязевой кашей газона у тротуара припарковался автомобиль – «Фольксваген Туарег». Стекло пассажирской дверцы опустилось. Место водителя, как и ожидалось, занимал Владислав. Парень смотрел вперед на дорогу, не предпринимая больше никаких действий, на основании которых можно было бы утверждать, что сигналка предназначалась именно ей. Поэтому Даня также молча продолжала обозревать его угловатый профиль.

Наконец он пошевелился. Повернул голову и уставился прямо на Даню. Выражение его лица особо не изменилось, но как тени скользят по поверхности камня на протяжении всего дня, так и едва заметные эмоции мгновенно прошлись через всю мимику Владислава и вновь завершились общей гранитной невозмутимостью.

Что ж, в немногословности есть своя прелесть. Даня, поняв безмолвный вопрос, согласно кивнула. Спустя пару секунд Владислав уже размещал ее пакеты в багажнике, а она открывала дверцу в салон.