После пандемии и образования Системы сбор статистики поставили на поток. Исследованием вопроса занялся паранормальный институт в Анклаве Хаузера. Поэтому в учебниках фигурировали многочисленные истории бесконтрольных воспламенений. Многое, разумеется, зависело от психики ребенка. Если постчеловек обладал скрытыми комплексами и подсознательно ненавидел себя, существовал риск самовозгорания. Травля со стороны сверстников приводила к печальным последствиям для последних. Сила пирокинетиков различалась, поэтому кто-то поджигал портфель или руку обидчика, а кто обращал в пепел целые кварталы. При этом уничтожение могло занять считанные минуты. Эмоции следовало контролировать – таковы обязательства Системы перед людьми и паранормами. Пирокинетические классы были укомплектованы учителями-телепатами, в задачу которых входил неусыпный мониторинг внутреннего состояния подопечных. Один из наставников вычислил Мику и доложил функционерам о новом провидце.

Пересекая травяное море, девушка вспоминала времена своих ранних достижений. Воспламеняющиеся манекены, пылающие на испытательном полигоне деревянные сооружения. Тесты на точность, площадь поражения, дальность воздействия.

И – пробитый барьер времени.

Когда Мику переводили в пансионат для «особо одаренных», она уже знала, что функционеры высшего звена «проявили неподдельную заинтересованность». Еще бы – ее дар был уникальным по меркам Анклавов. Следовало заново переписывать все учебники по футурологии и ментальному моделированию будущего.

Пару недель Мика осваивала «ближний прицел», пользуясь руководствами, добытыми в виртуальных библиотеках. Для начала следовало освоить контролируемый вход/выход, переключение между реальностью и режимом прогнозирования. Сложность заключалась в том, что момент спонтанного погружения в «завтра» был неощутим. Порой изменения были минимальными, их с трудом удавалось отследить. Подсознание девушки всякий раз стартовало из того места, в котором Мика находилась в момент перемещения. Комната в квартире мамы, школьный туалет, набережная, лестничный пролет, магазин – любая локация могла стать отправным пунктом путешествия.

И это создавало определенные сложности.

Например, Мика могла отправиться за продуктами и мысленно переместиться в ночной магазин – безлюдный и запертый. При этом тело девушки застывало в проходе с тележкой, продолжало идти вдоль стеллажа или врезалось в стойку с шоколадками.

Разумеется, никто не отменял субъективное восприятие. Хронопутешествие могло отнять несколько часов, а в реальном мире проходили жалкие секунды. Этого вполне хватало, чтобы столкнуться со случайным прохожим, попасть под машину на переходе или споткнуться на ступеньке в подъезде и сломать себе шею. Так что Мика занялась осознанными погружениями и быстро преуспела в этом. Когда она поняла, что может контролировать вход, то вздохнула с облегчением. И стала заниматься прогнозированием в уединенных и безопасных местах. Дома или в парке. Иногда – на заброшенном пустыре в трех кварталах к северу от родного комплекса.

С выходами дела обстояли сложнее. Подсознание норовило выбросить Мику из будущего в самый неожиданный момент. Чаще всего это происходило в стрессовых ситуациях. Или под воздействием внешних раздражителей, которые воспринимались рецепторами Мики, но игнорировались ее разумом. Стало холодно – дисконнект. Сосед решил просверлить отверстие в стене – конец скитаниям. Пришлось осваивать сложную технику возврата к заданным прогностическим координатам. Перемещаться в нужную точку, запоминать место и время, а потом стартовать оттуда же, а не из своей комнаты или с парковой скамейки.

Сны оказались тяжелым испытанием. Мике почти каждую ночь снилось будущее – реалистичные видения, выдранные из неведомого контекста. Она бродила по обезлюдевшим территориям, населенным мутировавшими зомби, посещала независимые поселения, о которых прежде не слышала. Порой Мика обнаруживала себя в Анклаве Мостовых Перешейков или других крепостях, о существовании которых она знала из уроков географии. Иногда девушку накрывало исполинской тенью – по небу скользило нечто, напоминающее птицу. Громадное нечто. И явно враждебное. Создание присматривалось к Мике, хотя и не должно было. Девушка в страхе просыпалась, хватая ртом воздух. Сердце выпрыгивало из груди, по вискам стекал пот. Хотелось кричать, а ночь за окном обретала жуткие потусторонние очертания.

Птицы не нравились девушке.

Хотелось держаться подальше от этих тварей.

Мика занялась осознанными сновидениями, чтобы направлять разум в правильное русло и запоминать больше деталей. Вскоре она поняла, что обретенный навык позволяет путешествовать по миру, игнорируя ограничения Системы. Поскольку девушка была тайным наблюдателем, мертвецы и хищники ее не трогали. Мика не могла вмешиваться в события, влиять на хронопоток или вселяться в других людей. Зато она набиралась впечатлений и узнавала много нового.

Потом ее перевели в закрытую школу. Отрезали от матери, загнали в клетку. Мыслепрогнозы стали единственной отдушиной, глотком свободы в тоталитарном социуме. Барьер Мика пробила случайно – увлеклась отслеживанием судьбы бывшего одноклассника. И вдруг осознала, что забрела на неделю вперед. Перепугалась, вынырнула в настоящее. А потом втянулась. Дистанции увеличивались, объекты становились всё более интересными…

Мика заигралась, потеряла бдительность. И правительство узнало о ней. Вот тогда сделалось по-настоящему страшно.