— А я, по-вашему, никуда не гожусь? — медленно, очень спокойно проговорил Роэнн. Его внутреннее бешенство выдавали только глаза, лазурная синева которых приобрела вдруг стальной отблеск, словно выцвела.

Отилия оторвала заплаканное лицо от камзола супруга; на тонком бордовом сукне остались пятна от слез.

— Ради Света, Дейн, не говори так! Ты смог бы, конечно. Но остаешься здесь, потому что мы не хотим потерять обоих наших мальчиков! Я… я не вынесу этого…

Лед в глазах младшего принца мгновенно растаял. Он видел искреннюю тревогу и страх за его жизнь, и простил их стремление уберечь его, словно он все еще тот самый малыш, который рос вместе с их сыном. Огорчить этих людей для него было немыслимо. Бальзамом для его израненного самолюбия прозвучали следующие слова дяди:

— Пойми, мы не сомневаемся в твоих способностях, мой мальчик, — Алард грустно смотрел на племянника. — Но рисковать еще и тобой — слишком высокая цена для семьи.

Роэнн молча склонил голову, а затем взглянул на Истиана.

— Я напишу, как только появятся новости, — заверил тот. Он понимал, что младшему брату не терпится остаться одному. — Наверное, лучше если ты заберешь Отилию домой, дядя Алард, она устала. А мне пора отправляться.

И он открыл портал. Тетя заставила младшего племянника наклониться и нежно поцеловала в лоб, а принц Алард, скупой на проявление чувств как подобает мужчине из семьи дей’Ринор, на прощание крепко обнял и похлопал Роэнна по плечу.

Оставшись один, Дейн не дал воли гневу. Понимал, что, выплескивая бессильную ярость, только продемонстрирует слабость. Пускай никто не видел вспышки, он-то будет знать, что она была. Кроме того, бесполезно бунтовать против вещей, которые не можешь изменить. Природные бедствия и Даррен Х относятся именно к таким явлениям. Когда-то Роэнн наивно пытался поменять отношение отца к себе, но с тех пор заметно поумнел и больше такими глупостями не занимается. Предаваться горю и беспокойству из-за исчезновения кузена — тоже бесполезное занятие, нужно идти и искать его. Так поступил бы и Алес.

Принц пересек гостиную и вышел в приемную возле входа в свои апартаменты. С десяток гвардейцев из личной охраны короля подобрались и смерили молодого человека мрачными взглядами. Роэнн только усмехнулся: видимо, отец не слишком надеялся на его слово и выставил у его дверей пост.

Вернувшись к себе, он прошел прямо в спальню и принялся собирать вещи, которые понадобятся в пути. К походной жизни принца давно приучили частые выезды на практику в магической академии. Через несколько минут в подпространственное хранилище были закинуты плащ, пара походных одеял, две смены белья и запасная одежда. Кошель с золотыми леями, котелок, веревка с крюком, несколько кристаллов-накопителей, меч, кинжал и еще много-много полезных мелочей хранились в этом удобном невидимом кармане, который всегда под рукой у сильного мага и избавляет от необходимости таскать вещи в сумке. Единственное, о чем следует жалеть: в это хранилище нельзя помещать еду — в другом измерении она мгновенно портится. Принц сбросил элегантный камзол и тонкую шелковую сорочку и облачился в походные кожаные брюки и куртку. Извлек из чулана тяжелое, отделанное металлом седло и упряжь. Затем подошел к окну и распахнул его, впуская в комнату ночь.

Сев боком на подоконник, он беспечно свесился из окна. Внимательно осмотрел выложенный каменными плитами двор далеко внизу. Вопреки его опасениям, отец не догадался выставить караул. До земли было метров тридцать, но Роэнн и не думал прыгать или ползти по стене как паук.

Усевшись поудобнее, он прикрыл глаза, сосредоточился и призвал ментальный дар. Его собственная разработка, послужившая основой для курсовой за третий год обучения на факультете магии разума, сейчас придется кстати. Он не нарушит слова не переступать порога своих апартаментов. А вот насчет окна уговора не было.

«Эбони! Эбо-о-о-ни!»

Ментальный зов понесся сквозь ночь через темный королевский парк к удаленным на значительное расстояние от дворца стойлам и загонам.

Долго звать не пришлось. Роэнн заметно вздрогнул, вдруг почувствовав, как навстречу его зову толкнулся бурный и радостный отклик. Теперь только бы получилось, только бы никто не помешал… Принц не прекращал мысленно призывать, пока снаружи не послышалось хлопанье огромных кожистых крыльев. Тогда он открыл глаза и улыбнулся, наблюдая, как к его окну приближается крылатый, черный как ночь, ящер-верд по имени Эбони.

Сознание медленно освобождалось от тисков Тьмы. Милосердная к некроманту, когда он здоров и силен, Матерь-Тьма способна на изощренные пытки, когда, раненый и измученный, он бьется в ее жестоких объятиях, напрасно надеясь вырваться. Некоторым это не удается, и они уходят за Грань. Но Алестейру ди’Ринору, герцогу Сетту, племяннику короля Зангрии, повезло. Сам не понимал как, но он выбрался из терзающих сознание цепких щупалец. Всплыл на поверхность удушающего моря забвения, с которым часто сравнивают небытие. Ему повезло на этот раз, но он родился везунчиком.

Некоторое время молодой человек лежал без движения, не открывая глаз. Постепенно пришло понимание, что он вернулся. Затем явилась боль — особенно она терзала правое плечо. Но это был именно тот случай, когда радуешься любому чувству, даже боли. Болит — значит, жив. Некромант пошевелился, пытаясь лечь так, чтобы успокоить острую резь. Плиты, на которых он лежал, вначале приятно остужали пылающее от жара тело, но через несколько минут раненого пробрала неудержимая дрожь от векового холода камня.