Вернулись Стас с Кокорем к середине зимы; Стас — довольный результатами похода.

— Начальник! — завопили Женя с Валентином.

— А вы кого ждали, Деда Мороза?!..

— Да мы уж тебя похоронили!.. А ты живехонький…

Войдя в дом, Стас по-хозяйски осмотрел жилище, отметив чуждый в этих местах интерьер: тонкие перегородки, разгородившие «избу» на три самостоятельных комнаты, примитивную печку с трубой — всЕ не надоевшую дымную звягинскую каменку, широкие трехспальные кровати с надувными матрасами и спальниками вместо перин и одеял, массивные кресла с накинутыми на них овчинными шкурами, такие же массивные столики из плохо оструганных досок — ребята явно не экономили на удобствах, устраивались по полной программе возможного комфорта. А в своей комнате он не без удивления увидел простую раскладушку и вьючные ящики, поставленные у стены. В сенях, переделанных в общую кухню с плитой-голландкой (и здесь трубу устроили, отметил Стас) стоял большой ровный стол, покрытый цветастой клеенкой — побольше чем у воеводы, и такой же длинный уголковый диван, охватывающий две стороны стола. Диванчик с покатой спинкой был обтянут распоротым ватным спальником. По стенам висели полочки из ДСП с расставленными на них чашками, кружками, кастрюлями. Рядом с голландкой еще один столик, сработанный погрубее, зато с кучей выдвижных ящичков. Несколько полевых вьючных ящиков и две девушки в брезентовых штормовках, надетых поверх сарафанов — завершали обстановку. Для Стаса все выглядело вполне органично — база, как база, с дежурными на кухне — привычная и знакомая картина. Пахло свежими стружками, смолой, рыбой и дымом. Дымят все же трубы, — усмехнулся молча Стас — без меня ладили.

Поздоровавшись с возившимися тут двумя девушками, Стас покосился на Женю.

— Я смотрю, вы все четыре древесно-стружечных плиты на комфорт грохнули? — сказал Стас, показывая рукой на кухонный стол и диванчик.

— Не, только три, последняя до сих пор в кузове лежит, тебя дожидается. А фанеру — так вообще почти не трогали. Лишь пять листов на выдвижные ящики задействовали.

— Мы ж эти ДСП с фанерой… А, ладно, теперь не до них… Ну-ка, выйдем, разговор есть…

— Да говори здесь, или в комнату пошли, они, — Евгений мотнул головой в сторону Червеньки и Оленьки, — все равно нашу речь не понимают.

Зайдя в комнату, Женя достал кружки и плеснул на треть самогонки. Стас развалился в кресле рядом со столиком и пригубил из своей. В дверь заглянула Червенька и тут же принесла в миске распаренной репы, головки лука и несколько кусков холодной вареной рыбы.

— М-да… Воспитание… — пробормотал Стас, провожая глазами удаляющуюся девушку.

— А ты думал? Не у пронькиных… Ну, что скажешь, Саныч, дорогу домой нашел? О чем хотел поговорить-то?

— Да сначала вот о них и хотел. Только отъехал, смотрю — вы уже бабами обзавелись. Насовсем, что ль, здесь остаться собираетесь? Ну ладно Валентин — молодой, неопытный, но ты-то, Жень? Седина в бороду, теперь поджидаешь беса?

— Во-первых, не мы, а нам. Этих девиц нам Ведмедь предоставил. Чтоб нас холить и лелеять, так сказать. Для кухарства и вообще. В поселке с мужиками напряженка — сам знаешь. Девиц на выданье прорва, а эти по местным понятиям и вообще уж перестарки. Тут ведь с четырнадцати лет девку замуж отдают. Опять же близко-родственные связи усугубляют обстановку, а тут свежие мужики, не глупые и вообще… Сам должен понимать — даже в наши дни чукчи своих жен всем геологам предлагают. Не корысти ради, а только от вырождения нации, заметь.

— Ну а во-вторых?

— Во-вторых… Стас, у тебя дома жена, ребенок, семейное счастье и вообще…

— Какая жена — за тридевять земель!.. — вскипел Стас.

— Неважно, ты познал это самое счастье, а я нет! Что я, как проклятый, десять лет алименты плачу, а эта стерва за всю жизнь меня только два раза до дочери допустила.

— Что ж довел до такого состояния?

— Довел… Ее доведешь… Вот по югам мы с тобой уже не первый год мотаемся. Помнишь, наши девчонки-лаборантки над местными даргинками смеялись, дескать — женщины-рабыни, за калым купленные… А мне завидно. Представь. Завидно! Думаю, дуры вы дуры, я б и сам готов любой калым отстегнуть, чтоб была у меня послушная жена, не вертихвостка какая, а вы — дуры, мне и даром не нужны. Черт с ней, что даргинка, лезгинка, кумычка, что некрасивая, что быстро состарится, зато никогда поперек мужа — слова не скажет. А ведь это и есть полное семейное счастье, когда нет в доме ни склок, ни ссор. Ведь для идиллии — кто-то должен постоянно уступать в семье, но никак не муж, иначе — какой он мужик-добытчик? Если уж сел под каблук, то все — кончился — и как человек, и как профессионал по службе. Ты думаешь, отчего наш человек повально спивается?.. Все от того же — от эмансипации! Хотите быть равноправными? Будьте! Но тогда к нам, мужикам, за защитой не лезьте. Кого защищать и оберегать? Эту языкастую эмансипированную стерву? Да она сама себя защитит от кого угодно. Вот скажи, чего моя разводом добилась? Свою волю хотела выше моей поставить, ну и что? И сама мается одна-одинешенька, и дочь — сиротой при живом отце, и я неухоженный. Эх… Как начала она в мои дела лезть, так и пошла вся жизнь наперекосяк. А тут, Саныч, именно то, о чем я мечтал все эти десять лет: добрая, послушная, любые желания предугадывает… И сама ведь — счастлива до безумия. Ты ведь знаешь, что многие местные своих жен лупят ежедневно, за любой пустяк и чуть не до полусмерти. Мы же с Валькой своих — пальцем не трогаем, а это им тоже чудно и приятно, вот и порхают вокруг нас… М-м-м-м… Нет, тебе не понять.

— Ладно, не наседай… И слушай сюда — есть дорога домой, можно сказать, знаю как добраться, не зря к волхву мотался. Вот и думай — поедешь или тут останешься. Решай. Но если обратно поедем, их, — Стас мотнул головой в сторону двери, — с собой не возьмем. Сам понимаешь. Еще одно подозрение у меня. Их точно Ведмедь к нам приставил? А может, Ромил?

— Не, это воевода постарался, волхв наоборот — до последнего момента противился, а когда увидел, что у него ничего не получается, какую-то старуху нам попытался присватать, вместо девчонок — это нам Звяга потом рассказывал. Так что, даже и не думай об этом… Не соглядАтаи они.

— Ну что ж. Мне вас не судить. Девки здесь чистые — сифилис еще не придумали… А я пошел кровать делать. Из тех стройматериалов, что еще уцелели. Одноместную, заметь, одноместную!..

— Ладно, Саныч, давай замнем это дело… а чтобы тебе не было скучно — наш прогресс, пока тебя не было, вне закона объявили. О как.

— ?..

Вечером они собрались в «кухне» и за едой Стас подробнее рассказал о походе к главному кудеснику, о привезенных новостях.

— Пообщавшись с этим колдуном, я уже и сам начинаю в колдовство верить. В общем так — про нашу дырку он почти ничего не знает. Но! На севере, на Кольском полуострове — есть точно такая же. И известны точные сроки ее работы — этот старик лично путешествовал через нее по разным мирам.

— То есть? — словно нехотя спросил Валя. — Быстро рвем на север?

— Нет! Ибо тогда мы можем попасть куда угодно, но только не к себе домой. Нам нужно возвращаться через свою дыру.

— А где она?..

— Найдем. Вспомним — как ехали. Захочешь домой — вспомнишь!

— Угу, — отозвался Женька.

— Угу вот. А чтобы вам легче было… подумайте-ка — здесь волхвы своих людей в жертву приносят!

— Ты это серьезно?.. — Валентин подавился. — Разве так можно, своих-то?

— Оказывается — можно. Здешние нравы мне все больше не по душе, честно скажу. А волхвы эти — вообще отдельный разговор. И надо мной, кстати, тоже висит алтарный нож, возможно и вас из-за меня потянут. Это тоже имейте ввиду.