Катлер снова вспомнил о Стивенсе и Ульрике.

— Тогда у меня к тебе личная просьба. — Он набрался решимости не думать о том, как это будет выглядеть. — Если есть возможность, выбери из всех кандидатов самого толстокожего и, как бы это сейчас ни прозвучало, — экстраверта. Лучше, если и впечатлительным он не будет. И очень образованным тоже.

Бена просьба почему-то не удивила, но почему — Катлер спрашивать не стал. Достаточно, что ему не отказали.

— …и защита высшего уровня.

Все эти разговоры велись уже несколько дней, Реджи Хорн устал кивать и повторять, что все понял. Чего тут непонятного — техника не справляется, нужен человек. Органика, так сказать. Экспериментальный образец.

Он прекрасный образец, сроду ничем не болел и даже зубы не лечил, спасибо маме и папе. Отжимался — дай боже каждому, подтягивался — бабы слюной исходили, в последних, кстати, никогда недостатка не наблюдалось, детишки от него получались неплохие, те, про которых он знал, были образцовыми карапузами, хоть сейчас на коробку с кашей. А тут что за дело? Плевое, надо сказать. Высадился и сиди сутки, бамбук кури, впечатления записывай карандашиком на бумажку. Атмосфера годная, активность магнитных полей нулевая, всех проблем только — связь не тащит.

— Вы меня слышите? — инструктор дернул его за рукав. — Вам все понятно?

— Слушайте, док, — снисходительно отозвался Реджи, — я не тупой, чтобы с первого раза не понять. Мне талдычат это с утра до вечера, обезьяна бы уже выучила.

— Обезьяна не сможет ничего рассказать, — ответ прозвучал с сожалением, как будто основным конкурентом и вправду была макака и выиграл Реджи только потому, что умеет говорить.

Хорошенькое дело. Но ругаться сейчас, накануне спуска, было затеей никчемной. Больно уж деньги дают вкусные, такие за год не заколотишь на контракте.

— Мы будем наблюдать со спутников за каждым вашим движением, — снова затянул свою волынку инструктор. — Никуда из капсулы не выходить, никаких действий, кроме оговоренных, не производить. При любых странностях разворачиваете сигнальное полотнище, эвакуируем мгновенно. Другой связи нет и не будет.

— А в туалет как ходить? — насторожился Реджи. — Я думал — в кустики, а получается — вы за мной подсматривать станете?

— На Шелезии нет кустиков. — Генерал Шепард вошел и остановился в дверном проеме. — Зато есть различные аномалии. Если вам дорога жизнь — выполняйте инструкции дословно.

Реджи вытянулся и покраснел. В его планы не входило выглядеть кретином перед генералом, тем более что дублеров в подсобке сидит целых три штуки, и каждый мечтает оказаться на его месте.

— Так точно, сэр, — бойко ответил он.

— Как вы опишете боль?

Реджи недоуменно нахмурился, а потом сообразил.

— Сильная. Слабая. Пульсирующая. Точечная.

— Еще?

— Мигрирующая. Опоясывающая. Тянущая. Мерцающая.

— Признаки повышения давления?

— Аритмия, гиперемия оболочек, слабость, головокружение, тошнота.

— Какие виды галлюцинаций знаете?

— Слуховые, зрительные, обонятельные, тактильные, вкусовые.

— Как отличите галлюцинацию от иллюзии?

Реджи замолчал, лихорадочно вспоминая лекции очкарика, но как-то про иллюзии там не было ничего. Шепард ждал, рассматривая его бицепсы, и Реджи показалось, что в этом взгляде есть нечто вроде одобрения.

— А разве это не одно и то же? — осмелев, спросил он.

— Нет, не одно. У иллюзии есть первичный объект, на который накладывается воображаемый образ, галлюцинации возникают вне объекта на пустом месте.

— О, — тупо сказал Реджи. — Ясно.

— Или высокий интеллект, или здоровая генетика, — непонятно прокомментировал док.

Шепард засмеялся и вышел, ничего не сказав. Реджи велели одеваться и готовиться к спуску.

С высоты сорока километров Шелезия выглядела одноцветной и желтоватой, как ослиная моча, но скучно было только первые десять секунд. Лететь со скоростью шаттла в железной бочке еще куда ни шло, зато крутиться как пропеллер вместе с аппаратом оказалось совсем тошнотно То есть никто его не спрашивал, отсутствие воздушных потоков не позволяло маневрировать достойно. Почувствуй себя носком в стиральной машине, йес! Была бы еще связь, но чертова планета глушила все сигналы с тридцати пяти километров с добросовестностью особиста. Хорошую страховку просто так не заплатят. И тот очкарик говорил что-то про микротрещины в обшивке, мол, даже одна его убьет. Интересно, как? Он-то всяко больше микротрещины. Знал бы, где она будет, заткнул бы ее пальцем, он читал такое про плотину, и там сработало, ну а тут-то…

Купол парашюта рванул вверх и разместил его болид в правильном положении относительно желтой земли. До того, как Реджи вылезет и начнет шевелиться на поверхности, на корабле не будут знать, жив он или нет. Надо будет помахать им рукой. Хотя нет, этого в инструкции не было. Было пятно, определенное как безопасное, следовало там сидеть и не рыпаться, прислушиваться к себе и все такое. Он же не макака, он справится.

Шелезия встретила его приземление песчаным облаком, забившим всю видимость, пришлось вылезти и почистить обзорник руками. Больше пыль, чем песок, конечно, но контракт он не нарушил, в капсуле продолжал оставаться одной ногой. После этого он сделал то, что было велено, — развернул оранжевый сигнальный маяк на крыше. Защитный костюм ему снимать запретили под страхом смерти, но это он и сам не собирался делать, что он, дурак, без трусов сидеть на чужой планете? А про респиратор ничего не говорили, поэтому, наверное, его можно снять. Атмосфера ведь пригодна для дыхания? Ну и все.