Макс и Митя поняли это гораздо раньше, просто не хотели четверку из восьмидесятых огорчать и разочаровывать. Как выяснилось – очень здраво поступили.
Проспектовцы стали чаще говорить о музыке, а не о том, что ее окружает и сопровождает, хотя и об этом продолжали говорить тоже. И нередко вспоминали оба Вудстока – и западный, и свой, русский, который «Рокомотив».
Так и осталось невыясненным – кто первым высказал ностальгическую идею: «Эх, на нашей бы «Десне» – да в Бологое семьдесят девятого года!»
