Шрифт:
И лишь теперь он заметил, что Экла решительно кутается в шаль.
– Мне не придется ничего объяснять, – заявила она. – Я ухожу с вами.
– Вы уверены?
– Как никогда.
– Не боитесь лезть через окно?
– Но вы же со мной! Вы поддержите меня, мой храбрый рыцарь…
37
Три часа спустя они сидели в уютном ресторанчике с рядом отгороженных ниш, где каждый столик был заключен в отдельную кабинку. Дверцы там были выполнены из полированного дерева со стеклянными вставками, что при желании сохраняло зрительный контакт с общим залом, однако наши герои по понятным причинам задернули шторки, чтобы, отдыхая от пережитого риска, побыть наедине.
Даниэль был горд собой и всячески хвастал перед Эклой размахом своих возможностей. Пусть она видит, каким он стал! Куда девался жалкий мальчишка? Вместо него перед госпожой Суаль сидел представительный мужчина, одетый с иголочки. Чего стоили одни только его глаза, голубые и по-прежнему слегка застенчивые – единственное, что осталось в напоминание о «большом ребенке». Иногда они глядели прямо, с безмерным обожанием… Иногда туманились, иногда искрились лукавством… А временами делались серьезны, что свидетельствовало о каком-то размышлении.
Экла снисходительно наблюдала за Даниэлем, вволю позволяя ему куражиться. Она давно узнала его, однако обращалась к нему на «вы» и называла новым именем. Наверное, ей просто не хотелось заводить разговор о прошлом, ведь тогда неминуемо придется сыпать обвинениями, требовать объяснений – совершенно бесполезных на данный момент.
– Ты видишь, каким я стал? – спросил Даниэль, трепеща от гордости.
Она кивнула, но не улыбнулась.
– Ты не рада?
– Рада. Вы большой молодец. Вы просто… Я не нахожу слов, чтобы выразить вам свое восхищение, но… Мне горько от того, что вы теряете всё это по моей вине.
– Как можно! – протестующе вскинулся Даниэль.
– Можно, – Экла отпила из бокала. – Я стара для новой игры. Когда-то мы создавали свой мир, из которого, не моргнув и глазом, вычеркивали неугодных: родных и близких, друзей и врагов. Это неправильно. А вы… вы даже не представляете, что нас ждет!
– Что же?
Экла заколебалась.
– Глагольте, о всевидящий оракул!
Вопреки всему она не улыбнулась. Ее пристальный взгляд неотрывно буравил собеседника.
– Так что же нас ждет? – не вытерпел Даниэль.
– Меня – смерть, вас – большое разочарование, – спокойно сказала Экла.
Он решительно не узнавал в ней неутомимую авантюристку, какой она когда-то была. Эти доктора совсем ее затравили! Ничего, пройдет время, и она поймет, что не всё так плохо. На данный момент Даниэлю вполне хватало ее присутствия; он ликовал, он упивался своей победой. Экла согласилась бежать с ним; остальное неважно.
Из ресторана он привел ее в свой номер, где прямо-таки с мальчишеским пылом принялся показывать ей атрибуты своего мира: книги, фотографии, вырезки из газет, грамоты, заморские сувениры, письма поклонников… Все эти вещи ненадолго расшевелили Эклу. Она охотно разглядывала предлагаемое ее вниманию, кивала, даже отпускала одобрительные замечания… Но не было больше в ее глазах огонька, заряжающего других оптимизмом. Экла терзалась угрызениями совести, она не могла простить себе очередной уступки соблазну.
Четырнадцать лет назад они оба страстно полюбили, и вот что из них сотворило это чувство, вот, к чему привело… Если один выкарабкался из зависимого положения благодаря своей любви, то другая оказалась за бортом жизни.
Вскоре Даниэль заметил, что Экла, склонив голову на грудь, тихонько задремала в кресле. Она провела ночь без сна, в волнениях и борьбе с самой собой, поэтому вместо того чтобы разбудить ее, он отправился за билетами. Нужно спешить, пока Олсен и его дочь не подняли шумиху.
Уже возвращаясь к номеру, где его ждала ОНА, Даниэль не мог унять счастливо и горячо бьющегося сердца. Вместе с тем оно замирало тревогой… Войдя, он застал Эклу стоящей посреди комнаты в какой-то воинственно-насмешливой позе. Неизвестно почему женщина показалась ему безобразной до содрогания. Выпятив грудь, она держалась вызывающе, с оттенком похотливого нетерпения; ее руки уперлись в бока, носок туфли нервно постукивал по полу, торопя какое-то событие. На лице обосновалась кривая ухмылка, в которой тоже сквозил намек…
– Принёс? – спросила Экла, точно бросила в вошедшего камень.
– Да, билеты у меня в кармане.
Ее недобрая ухмылка ужесточилась.
– Как, я разве не говорила тебе? Или ты вздумал мучить меня, как и Олсен?
Даниэль поморщился от резкого перехода на «ты». Экла сделала это отнюдь не из дружественных побуждений, а чтобы найти более короткий путь к его чувствам и побольнее уязвить.
– Если ты меня любишь, то не заставишь долго ждать. – Она облизнула пересохшие губы. – Приятель Колти никогда не опаздывал, и она точно знала, что он ее любит!