Ещё раз взглянув на свой меч, продолжающий держать «на мушке» пустоту, где только что стоял последний авантюрист, герой с досадой опустил его вниз. — Так зачем тебе понадобилось десять лет?

— Вообще-то не десять, а четырнадцать лет и ещё семьдесят два дня, — уточнил Данте. — Всё же, выкрасть что-либо из обители инквизиции — не то же самое, что отобрать бутылку у заядлого пьяницы. Тут нужна осторожность, скрытность, и терпеливость.

— То есть, ты хочешь сказать, что просто сидел в тени и выжидал почти пятнадцать лет своей жизни, чтобы украсть простой ключ?

— Не простой! — парировал носитель самой длинной фамилии, какую только встречал Сайбер. — А о-очень интересный. Кроме того, взяв заказ, не могу же я отказаться только потому, что это долго, не так ли?

«Вообще — можешь», — подумал герой. Но вслух этого решил не произносить. Тем более, что и произнести ничего не мог. Его грудь сковала острая боль. — «Что ещё за?»

— А вам, кстати, лучше присоединиться к дочке моего заказчика, — внезапно заявил Данте. — Возможно, вы и не заметили ничего особенного, но кажется, что в том падении с башни, вы определённо сломали несколько рёбер. По крайней мере, если мне не изменяет зрение. Да и раны, полученные в бою с инквизиторами — не выглядят такими уж безобидными.

— Да быть не может, — усмехнувшись, заявил Сайбер. Но тут же убедился и сам — его грудная клетка заметно опухла и источала боль при каждом движении.

— Должно быть, вас просто отвлекли обстоятельства. Иногда такое бывает, — продолжил авантюрист. Не волнуйтесь, я как следует обработаю ваши раны при первой же остановке.

— Ну и зачем это тебе? — боль лишь усилилась.

— Как порядочный искатель приключений, я просто хочу получить свою плату за выполненный заказ, — прямо ответил Тириллмиралл. — А посему, я просто буду сопровождать вас до тех пор, пока Аластор не явится проведать свою дочурку. И для этого, что в свою очередь, очень выгодно лично для вас — мне нужно, чтобы вы оставались живы, и были в максимально-возможном здравии. Не думайте, господин герой, я и не собираюсь похищать вас, или что-то в этом роде. Я просто буду поблизости. И буду ждать. А ждать я умею.

— И правда, умеешь, — усмехнувшись, герой рухнул на пол, погрузившись во мрак беспамятства.

А повозка, стремительно удаляющаяся от преследователей в белоснежных одеждах — продолжила свой долгий путь к пустошам, где Сайбера уже дожидалось предназначение.

Его окутала тьма. Ненастоящая, скорее придуманная собственным разумом, силящимся вырваться на свободу из оков беспамятства. И тьма эта была не пуста. Там, среди бесконечных теней, изредка приобретающих отчётливые очертания, спящий герой видел людей. Людей, охваченных агонией боли и безысходности.

Он видел горящих заживо авантюристов, падающих к ногам фигуры неизвестного человека, лица которого он не мог разглядеть. Видел Теннару. Ведьма в его видениях уже не выглядела столь уверенной, как при их последней встрече. Она кричала. Молила то о спасении, то о смерти. Её ноги покоились под упавшей колонной, которую та тщетно пыталась сбросить, оставляя на поверхности камня кривые, кровавые бороздки. На её пальцах уже не осталось ногтей. Так же были там и мужчины в белоснежных одеждах. Разрубленные, практически уничтоженные, они пытались вернуть выпавшие внутренности на своё место, словно это могло спасти их уже угасшие жизни.

Герой погружался дальше. Медленно плыл мимо ужасающих силуэтов, стараясь не задерживаться среди них слишком долго, как если бы они норовили утащить его вместе с собой, потому как именно он был причиной всех тех смертей. Это читалось во взгляде каждого из силуэтов. Все они молчаливо винили его во всём. И они жаждали, чтобы он начал просить прощения. Они тянули к нему свои горящие, облезшие, сломанные руки. Все они были здесь только для того, чтобы предать его суду. Так много. Так много укоризненных, обжигающих взглядов. Настолько, что возникает желание поскорее закрыть глаза и отстраниться от этого тёмного мира.

— Нет! — справившись с тем желанием, Сайбер продолжил смотреть в пустующие глазницы самой смерти, сначала размножившейся в сотни расплывчатых силуэтов, а теперь слившихся воедино. Огромное, тёмное нечто смотрело прямо в глаза героя. Настолько огромное, что сам он едва превосходил в размерах один только зрачок, уставившийся на него с расстояния вытянутой руки.

— Нет? — эхом раздалось в пустоте. Кто бы ни был владельцем того голоса, он звучал так, словно никогда и не утихал. Так, как если бы каждый живущий в любом из миров, слышал его каждый миг своей жизни, принимая за простой звон в ушах. — Разве ты не ищешь искупления? Не хочешь присоединиться к тем, у кого отнял жизни?

— Не хочу, — ответил герой.

— Но почему? — зрачок существа расширился, став настолько большим, что начал напоминать огромную, чёрную дыру.

— Я пытался понять этот мир. Пытался привыкнуть, подстроиться. Тихо и осторожно, как и поступал там, откуда пришёл. И я ошибался, — ответил ему герой. — Этот мир призвал меня сам, назначив героем. И если уж так — то пусть он сам подстраивается под меня!

— Занятно, — рассмеялось нечто. И смех тот был подобен грому. — Тогда, прежде чем покинуть это место, взгляни и на это…