Я начала высвобождать руку, но он держал крепко.

— Нет. Просто позволь мне касаться тебя.

Тяжело сглотнув, я покачала головой.

— От тебя у меня кружится голова.

— Это хорошо или плохо?

— И то, и другое, — честно заявила я. — Когда я рядом с тобой, то не могу мыслить ясно. Я злюсь и становлюсь счастливой одновременно. Ненавижу то, что ты так долго мне нравился. То, что большая часть моей жизни была потрачена на тоску по парню, который никогда не заботился о том, чтобы узнать меня… вплоть до последних месяцев. Ты должен был видеть меня.

Я отчаянно пыталась сдержать слёзы, которые собирались у век.

— Ты никогда не видел меня.

— Эй, — он приподнял мой подбородок. — Я вижу тебя сейчас. Понимаешь? Я вижу тебя сейчас.

Я пожала плечами.

— Пока я рада. Я просто не знаю, достаточно ли этого.

Ригли кивнул, и на его лице мелькнула тень поражения.

— Думаю, что нам обоим нужен сон. У меня тренировка утром, и, кажется, было достаточно разговоров на данный момент. Я буду спать поверх одеяла, если ты хочешь забраться под него.

Он встал и откинул его.

Я переползла через кровать и залезла внутрь. Прохладные простыни, коснувшиеся кожи, соответствовали моему настроению. Свернувшись в клубок, я захотела исчезнуть. Мне хотелось переживать тот момент в коридоре снова и снова, но с другим концом. Я наблюдала, как Ригли подтыкает одеяло вокруг меня, а затем ложиться рядом. Мы оказались лицом друг к другу.

— Я никогда не делала этого раньше, — я произнесла эти слова так тихо, что не была уверена, услышит ли он.

Он услышал. Его глаза округлились.

— Никогда?

— Даже не целовалась.

— А как насчет Коллина?

Я чуть не рассмеялась. Коллин был спортсменом из бейсбольной команды. В детстве он был шутником и одним из парней, что воображали себя крутыми, пытаясь влезть в любую затею. Я должна была догадаться о том, что произойдет. Но вскоре он подружился со мной. И как то раз я пошла в кино, и он появился там. Я позволила ему сидеть рядом со мной, пока мы смотрели фильм, но ничего не произошло. На следующий день в школе Коллин распустил слухи, что мы целовались и он меня лапал. Куча дерьма, но я сделала всё возможное, чтобы игнорировать это. Я думаю, что только половина школы поверила ему. Он был отъявленным лжецом.

Я улыбнулась и закатила глаза.

— Никогда.

— Даже чуть-чуть?

— Нет.

На его лице появилась улыбка. Глупая, глупая улыбка, которая была заразительной.

— Что?

— Мне нравится, что ты этого не делала, и что у тебя нет опыта.

— Что? Почему?

— Потому что тогда я знаю, что всё, что ты пробовала, было только со мной. Обычно к этому времени большинство девушек целовались и доходили до третьей базы (прим. пер.: петтинг).

Я улыбнулась его бейсбольному сленгу и тому, как по-мальчишески он звучал.

— Или даже занимались сексом…

— Знаю. Но давай не позволим твоей симпатичной голове напридумывать больше, чем есть на самом деле. Не хочу краснеть здесь и сейчас.

Он рассмеялся. Смех был глубоким и резонировал по всей кровати, заставляя меня дрожать.

— Вот тот ротик, что мне нравится. Тот, что честен и напоминает мне о том, чтобы завязывать со всяким дерьмом.

Я помотала головой.

— Ты очень странный человек, Ригли Брукс.

— Это ты очень странный человек, Хэдли Мартен.

Я засыпала, глядя в бездонные глубины ореховых глаз, затягивающих меня и заставляющих мечтать обо всех возможностях дружбы и любви.

***

После той ночи мои отношения с Ригли, безусловно, изменились. Сообщения стали полными флирта и недосказанности. Он намеренно перекидывал мои волосы через плечо в середине урока, отчего у меня на руках появлялись мурашки. Неожиданные визиты в общежитие происходили так часто, что я начала оставлять дверь незапертой, чтобы он мог войти, когда захочет. Аврора стала проводить больше времени в доме с Бишопом, так что всё складывалось хорошо. За исключением того, что все это немного действовало мне на нервы. Мы все еще целовались, но он никогда не подталкивал меня к большему.

Что еще было более удивительно, так это когда Ливи узнала, что Ригли проявляет ко мне интерес. Ее лицо было выжжено в моей памяти. Сначала шок, широко распахнутые глаза и разинутый рот. Затем замешательство, как будто она не была уверена, стоит ли ей протереть глаза, потому что зрение ее подводит. После был гнев. Жгучий, обжигающий гнев, который был на сто процентов направлен на меня. Когда она впервые появилась в доме Ригли, то просто прилипла к нему. Касалась его волос, локтя, даже попыталась взять его за руку. Она флиртовала так сильно, что ревность пронзила меня насквозь, и я хотела сказать ей, чтобы она не трогала то, что было моим.