— Все хорошо у Вас значит? — подходит ближе и смотрит зрачки, будто я подопытный кролик. — Да. Пить. — кивает. — Отлично, господин Ризанов. — записывает себе что-то: — Какой сегодня год?

Смотрю на него, как на идиота.

— Вы помните, что произошло? — Пить.

Пока этот докторишка не даст мне воды и слова не скажу. Он кому-то там кивает, и медсестра дает трубочку.

Черт, как хорошо!

— Спокойно. Хватит пока. — Вы помните, что произошло? — Авария. — врач снова кивает. — Как вас зовут? — Вы серьезно? — хмурюсь, но он довольно улыбается. — Н-да, Вы не сговорчивый пациент. Однако, речь вполне внятная…для вашего состояния. — Сколько я здесь, у меня там дела… — пытаюсь понять и сориентироваться во времени. — Несколько дней. У вас черепно — мозговая травма. Кровоизлияние удалось остановить. Вы счастливчик.

Да уж, если бы.

— Долго я буду тут? — намекаю на палату. — Надо провести ряд обследований, и только после можно будет сказать. — Я в норме. — тут же отвечаю, но по глазам понимаю, с этим врачом я не договорюсь. — Сейчас проведем осмотр и может быть освободим Вас… от вашего шлема… — указывает на забинтованную голову. — Был бы признателен.

Безэмоционально выходит из меня.

Через минут двадцать, медсестра, под зорким глазом врача, оставляет на голове лишь намек на повязку. Дав указания, чтобы я оставался тут, будто могу куда-то уйти, они удаляются. Судя по тихим разговорам, хренова туча процедур и обследований, что мне придется пройти, толсто намекают на внеочередной отпуск.

Как только они уходят глазами проверяю девушку, которая будто в своем мире еще спит. Благодаря моим вечным шикам, врачам приходилось шептаться, но ведь логично, что ей надо отдохнуть.

Отворачиваюсь, бросая взгляд в окно. Не понимаю куда ведет меня жизнь, но тот факт, что я еще здесь…значит чего-то не доделал, верно?

Не знаю сколько времени проходит, но когда тихий всхлип врывается в мысли, я поворачиваюсь, резко переставая дышать.

Ника так горько плачет, закрывая рот двумя руками.

Черт!

— Ник. — хрипло шепчу и как идиот кривлю рот: — Привет.

Сердце сходит с ума, что подтверждают множество датчиков, пиликающих без остановки.

Она робко встает с кресла, подходит ближе. Любимая лазурь глаз сейчас кажется больше и подернута краснотой.

Девочка моя…

Качаю головой, пытаясь подняться повыше, но мать его, ни хрена не получается.

— Тебе помочь? — спохватывается сквозь слезы, оказываясь у койки, и протягивая руку к подушке. — Все хорошо.

Пытаюсь успокоить, поджимая губы, но она отрицательно качает головой, снова всхлипывая и сдерживая рыдания.

— Ник… — настаиваю, протягивая здоровую руку, а она делает шаг ближе: — Все в порядке.

Дотягиваюсь до ее руки, сжимая хрупкую ладонь в своей. Она тут же прикладывает свою вторую руку поверх моей.

Черт… это что-то нереальное.

— Как ты себя чувствуешь? — спустя паузу говорит хрипло и тихо. — Я же говорю, я в порядке. — кивает, но слезы так и не останавливаются.

Это раскурочивает органы.

Аккуратно убираю свою руку из ее ладоней, практически зубами срываю провода на здоровой руке к чертовой матери.

— Артур! Что ты делаешь?! — страх в ее глазах осязаем: — Нет! Лежи, пожалуйста! Тебе нельзя вставать сейчас!

Немощный идиот.

Тянусь все той же рукой, дотрагиваясь до ее щеки и стираю соленые капли.

— Со мной все нормально, слышишь! — смотрю в глаза.

Соглашается, но плакать не перестаёт.

— Не плачь, не надо. — опять кивает, смотря сверху вниз.

Пальчики женщины, едва касаясь, медленно проходятся по лицу. Пытается сделать вдох.

— Тшш, Красивая. Давай вместе. Вдох, выдох. — дышу вместе с ней и она повторяет.

Раз. Еще один, и еще.

— Больше…никогда…так не делай. — шепчет после.

Усмехаюсь, и притягивая ее ладонь к своим губам, оставляю трепетный поцелуй.

— Не буду. Обещаю.

Она поглаживает щетину. А я, как подросток готов прыгать от счастья. Глаза замечают кулон на ее шее, что чуть выглядывает из под кофты.

Теперь точно хочется улыбаться и кричать, но я поджимаю губы, смотря ей в глаза.

— Я слушал тебя… — она чуть наклоняет голову: — Да, не отвечал, но очень внимательно слушал. И ты ведь понимаешь, что больше не отпущу?

Одинокая слеза вновь скатывается из ее глаз, но уже с улыбкой на лице.

— За каждый день боли я отдам три дня счастья, Красивая. И пока я не расплачусь с тобой так, чтобы ты насколько это возможно со мной…почувствовала себя счастливой, я никуда не денусь. — Другого выбора я тебе и не дам… — шепчет в ответ, наклоняясь и нежно касаясь моих губ.