– Да, правильно.

– Вместе с тем мы обнаружили на Эритро только одну форму жизни – прокариотов, крохотные клетки, похожие на наши бактерии. Если отказаться принимать всерьез всяких духов и прочие нематериальные неопределенности, то у нас останутся только эти прокариоты. Не может ли быть, что эти крохотные клетки, которые нам кажутся отдельными организмами, в действительности представляют собой части одного организма размером с целую планету? Тогда конфигурация его разума будет очень большой, простой в любой точке и очень сложной в совокупности. И к тому же она должна быть устойчивой, потому что даже гибель сравнительно большого числа клеток практически не повлияет на весь организм-планету.

Марлена недоумевающе смотрела на Генарра.

– Вы хотите сказать, что я разговаривала с бактериями?

– Марлена, я не уверен. Это всего лишь моя гипотеза, но я не вижу другого объяснения всем фактам. Кроме того, если ты посмотришь на отдельную клетку, из которых построен твой мозг, то тоже не увидишь ничего особенного.

Твой мозг – это всего лишь компактное сочетание десятков миллиардов связанных друг с другом таких клеток. Если в другом организме клетки мозга не собраны в компактную массу, а разделены, разбросаны по поверхности планеты и связываются друг с другом, например, слабыми радиоволновыми импульсами, то так ли велико различие между вами?

– Не знаю, – в замешательстве призналась Марлена.

– Тогда давай попробуем ответить на другой очень важный вопрос.

Чего эта местная форма жизни, это разумное существо добивается от тебя?

Марлена удивленно посмотрела на Генарра.

– Ну как же, дядя Зивер, оно может разговаривать со мной, передавать свои мысли.

– Стало быть, ты предполагаешь, что существу нужен кто-то, с кем бы оно могло разговаривать? А ты не думаешь, что с того дня, когда здесь появились люди, око впервые задумалось о своем одиночестве?

– Не знаю.

– У тебя нет никаких предположений?

– Нет.

– Оно легко могло бы уничтожить нас, – рассуждал Генарр сам с собой. – Если оно устанет от тебя или ты ему надоешь, оно и сейчас без труда может погубить всех нас.

– Нет, дядя Зивер.

– Но ведь парализовало же оно меня, когда я попытался помешать твоему контакту с ним. Оно доставило много неприятностей и доктору д'Обиссон, и твоей матери, и охраннику.

– Вы правы, но оно только немного парализовало вас, чтобы вы не смогли помешать мне. Оно же не стало причинять вам больший вред.

– Так было во всех случаях, когда кто-то пытался помешать тебе выйти на планету, поболтать и подружиться с ним. Почему-то эта причина не представляется мне достаточно веской.

– Может быть, мы вообще не способны понять настоящие причины, – сказала Марлена. – А вдруг оно настолько отличается от нас, что не может объяснить свои мотивы, а если бы и попробовало объяснить, то мы все равно ничего бы не поняли.

– Но, очевидно, разум этого существа не слишком отличается от нашего, раз оно может разговаривать с тобой. Оно же способно принимать мысли от тебя и передавать свои мысли тебе, ведь так? Между вами уже установился контакт.

– Да.

– Больше того, оно настолько хорошо понимает тебя, что пытается понравиться, перенимая голос и облик Оринеля. Марлена низко опустила голову и принялась внимательно разглядывать пол перед собой.

– Раз оно понимает нас, – мягко продолжал Генарр, – значит, и мы можем понять его. Если это так, то ты должна выяснить, почему оно так хочет общаться именно с тобой. Это может оказаться очень важным, потому что никто не знает, какие планы строит разум этого существа. Только ты можешь узнать это. Другого способа у нас нет.

– Я не знаю, как это сделать, – робко сказала Марлена.

– Пока продолжай поступать так же, как ты поступала до сегодняшнего дня. Судя по всему, существо Эритро настроено по отношению к тебе дружелюбно; уже одно это может сказать нам многое. Марлена подняла голову, внимательно посмотрела на Генарра.

– Дядя Зивер, вы чего-то боитесь.

– Конечно, боюсь. Мы имеем дало с разумом, намного более могущественным, чем наш. Если это существо решит, что мы ему только мешаем, оно может запросто убрать всех нас.

– Я не о том, дядя Зивер. Вы боитесь за меня.

Генарр помолчал, потом ответил:

– Марлена, а ты по-прежнему уверена, что на Эритро тебе ничто не угрожает? Что ты спокойно можешь разговаривать с этим существом?

Марлена встала и не без высокомерия ответила:

– Конечно, уверена. Я ничем не рискую. Оно не причинит мне вреда.

Она отвечала очень уверенно, но у Генарра упало сердце. Едва ли стоит принимать во внимание ее уверенность, подумал он. Ведь разум девочки уже находится под влиянием разума Эритро. Так можно ли верить Марлене?