Возможно, мне страшно услышать, что даже если мои чувства взаимны, мы все равно не сможем быть вместе. Он — король соседней страны, я — ассасин Нуринии. Даже если бы я была из Нуринии, но знатной девушкой, то было бы проще. Хотя в Нуринии знати нет, только политические верхушки. Титулы не передаются по роду.

Он пытался несколько раз со мной поговорить… а я каждый раз обрывала. Может он недостаточно хочет со мной разговаривать и выяснять? Или… он просто не давит. Вдруг, он видит мое нежелание разговаривать и понимает, что лучше не лезть, что это я сама не хочу придавать отношения серьезную окраску.

О, Судьба! Как же сложно. С одной стороны, мне так хочется, чтоб он наплевал на все мои протесты разговаривать и просто нарычал, и я бы послушалась. И мы бы все обсудили. С другой… меня до мурашек трогала его забота о моем комфорте, внутри все млело от нежности, что он предоставляет мне свободу, не давит… Он уважает меня как личность, как человека. Мы даже неплохие друзья.

Могла ли я подумать, что смогу кому-то так открываться? Вряд ли.

Он всегда, делая шаг ко мне, дает мне выбор. Да или нет. Он предлагает, я решаю.

Когда-то мне не дали выбора.

Я помню ту миссию. Первая самостоятельная…

Мы всегда с Лоуренсом ходили на миссии вместе долго время, потом он стал ходить один, но мне в пару всегда его ставили. Я видела, как растет его рейтинг. Я хотела обогнать его, доказать, что я могу лучше. Не знаю откуда во мне это взялось. У нас с братом отличные отношения, но я всегда желала быть лучшей.

Возможно, эту самостоятельно он сам взрастил во мне. Когда нам было по шесть и восемь лет, мы уже много тренировались. И он не бил меня, не был жесток. Но на тренировках не жалел меня. В детстве я плакала, умоляла его закончить на час раньше. Я спрашивала его:

— Зачем?! Зачем столько мне тренировок, если у меня есть ты?

— Я тебя очень люблю, поэтому мы много тренируемся. Ведь я не всегда буду рядом.

Он редко говорит, что любит меня, и потому я запомнила тот раз. А еще потому что в четырнадцать лет вспомнила его слова.

Я выпросила свою первую самостоятельную миссию. Нитта скептически на это смотрела, но согласилась. Нужно было выкрасть документы с секретными материалами из Дельвентии. Ничего сложного! Лоуренс тогда был мрачнее тучи, отговаривал меня. Я не обратила внимания… Хотя, как показала потом практика, если он несет какую-то чушь про осторожность, значит интуиция его не подводит. Иногда я даже подозревала, что у него есть какой-то дар от Судьбы. Некоторые же умеют читать знаки. Вот и у него обостренное чутье. Но что бы это ни было… Лоуренс был прав.

Хотя мы изрядно потрепали друг другу нервы перед той миссией. Спорили до хрипоты. Он говорил, что я еще не готова. Я запустила в него десять кинжалов, он их все отразил и снова сказал, что не готова. Я психанула, сказала, что перееду от него. Мы тогда жили еще вместе. Я сказала, что начну самостоятельную жизнь, как только вернусь с миссии.

Я действительно выкрала те документы, думала, что я идеальна… Мне казалось, что все прошло как по маслу. Я даже думала, что слишком просто. Наивная! Когда остановилась в номере отеля перед тем дождаться морского рейса… На меня напали. Молодой парень, тоже ассасин, только из Эфоноса. Когда он увидел меня, то сказал, что его не сильно заботит награда и оплата. Я могу оставить документы ему, если разделю с ним постель.

Ох… Мне четырнадцать… Я отказалась, сказала, чтоб он проваливал. И что это будет только через мой труп. И у нас завязался бой. Он был сильнее, опытнее. Я проиграла… Свиток он забрал, как и то, что я хотела отдать добровольно. Имея выбор.

Выбора мне не оставили. Только боль и унижение. Я поклялась, что все, что будет в моей жизни будет моим выбором.

Документы вернули… Лоуренс все-таки был неподалеку. Поймал в ловушку, забрал. Но убила того ассасина я. Он не задавал лишних вопросов, видя с какой безжалостностью я вгоняю лезвие в сотый раз в уже умершее тело. Зачем? Не знаю… как будто кровь могла смыть мою слабость.

Он не задавал вопросов, когда я вернулась в Нуринии и стала тренироваться в десять раз больше. Только спустя полгода пришел ко мне с бутылкой виски, молча налил, а потом заставил говорить.

Слова полились тогда из меня со слезами, я давилась и захлебывалась в них. Он обнял меня, сказал, что постарается быть рядом. Но я не хотела. Я хотела только стать еще сильнее, быть самостоятельнее. У меня получилось.

Сложно после такой истории открываться, становиться беззащитнее, обнажать свои слабости… Шафран давал мне выбор, делать шаг на встречу ему или нет. Я все время закрывалась… Но сейчас, поняв, что не увижу его неделю, не буду знать, что происходит с ним. Наверное, стоит открыться. Как бы сложно это ни было. Он заслужил.

Я поднесла руку к щеке, смахнула влагу. Не заметила, как лежу, а слезы скатываются по щекам. Сложно. Но когда жизнь была легкой?

У меня завибрировал телефон, сообщение от брата:

«Позвони, если можешь».

Я набрала его.

— Лоуренс?

— Объект должна была изначально находиться в родном доме, откуда я перевез ее на указанную тобой локацию.

— Да. Что-то случилось?

— Я решил проверить то место… На дом напали.

— Что? — я резко подскочила с постели. — Кто?