– Был, - прозвучал ответ глухим и охрипшим голосом, а следом более жёстким, - Но это не значит, что я стала вещью, Тангир. Поэтому... Не стоит и меня жалеть. Просто закрой на это завтра глаза так, словно ничего не было.

– Но мой ошейник ты вернёшь?
– ухмыльнулся, ведя рукой вдоль изгибов талии.

Наши взгляды встретились, а дыхания слишком медленно выравнивались, однако я не мог этого не сделать, услышав молчание в ответ. Какой-то сраной частью своего мёртвого сердца, ощутил, что не имею никакого права проигнорировать это желание.

Потому плавно обхватил её губы своими и ласково поцеловал, чувствуя как жар гаснет, а тело остывает.

Это чувство схлынуло с меня, как только я сел за руль и завёл мотор, понимая, что для этой женщины то, что произошло не имеет никакого значения, и завтра она действительно об этом и не вспомнит.

"Потому что на мой настоящий поцелуй, ответа от Куколки я так и не дождался..." - ухмыльнулся и подкурив, протянул сигарету вправо, замечая, как тонкие пальцы сняли её с моих.

– Тебе лучше выспаться. Потому что днём, я без прав рулить этим корытом не смогу, - откинулся на спинку сидения и включил дальний свет, бросив взгляд на дорожный знак, который говорил о том, что мы проехали штат Мичиган.

"Надо посетить камеру хранения в Сиэтле и забрать свой хлам оттуда..." - мелькнула мысль, когда Моника включила магнитолу и совершено спокойно продолжила курить, смотря в окно.

– Проедешь ещё сто миль и свернёшь в сторону Чикаго. Надо хотя бы поесть нормально и помыться, - будничным тоном, словно отдавая приказ, сказала и выбросив сигарету из окна, закрыла глаза.

Только спустя час я заметил огни широкого автобана, ведущего в Чикаго. Я не хотел будить её, потому остановившись на светофоре уже в черте города, стянул куртку и, накрыв Монику, свернул в переулок. Достал сотовый и стал искать самый дешёвый отель в этом городе. Потыкаться в более дорогие места, когда все мои бабки лежат в Сиэтле, я себе не мог позволить. Хватит и того, что я жрал и пил за её счёт, от чего мне итак становилось противно.

Найдя нужное здание и вывеску над ним, остановился, чем и разбудил Куколку. Она совершенно спокойно открыла глаза, и лишь заметив, чем накрыта, замерла и медленно повела взглядом по ткани куртки. Переместила его на мои руки и только потом на лицо, холодно отрезав:

– Это лишнее, Тангир. И я уже сказала, что нам лучше забыть о том, что произошло.

– Я и не собирался... напоминать, - вскинул бровь и хохотнул, - Приехали, госпожа агент. Вы желали поесть и помыться!
– бросил холодно и с ехидством, схватив свою куртку.

С каменной рожей вылез из машины и опять схватился за карман, понимая, что и курить мне уже нечего.

"Проклятье!!!" - зло выдохнул, и бросив пустую пачку в урну у входа в отель, пошел следом за Моникой.

Она спокойно подошла к ресепшену, отстраненно напоминая пустой сосуд. Оболочку, которая закрылась от меня, и вернулась та холодная женщина, севшая за мой стол в тюрьме.

Точно такую же картину в поведении Моники, я наблюдал и в отеле, и на следующий день. Молчание, каменное выражение на лице, сделавшее её опять похожей на выточенную маску статуи.

"Поразительная хладнокровность..." - хмыкнул, и повернулся от пейзажа за окном.

Остров Олимпик, встретил нас жутким холодом и промозглым ветром, который пробирался под одежду, вынуждая вернуться к здравому мышлению, после дурмана, которым меня словно опутала эта женщина.

– Сворачивай в аэропорт "Такома", - пробасил и сел ровнее, предвкушая как сниму с себя это грязное тряпье и наконец куплю нормального пойла и сигарет.

– Зачем?
– прозвучал холодный вопрос, на что я тут же ответил:

– Я не собираюсь появляться на глаза перед таким человеком, как Лю Фэнь в виде побитой собаки с ошейником на запястье, Куколка. Потому захватим сперва моё барахло.

Она прищурилась, но не стала спорить, а лишь свернула на нужном повороте. Однако, когда я вскрыл ячейку Моника не сдержалась и встала над столом в отдельной секции для "вип"-клиентов, смотря на арсенал, который я раскрыл только размотав удобный мужской чемодан.

– Наконец-то, - любовно провел по ткани шерстяного серого пальто, в подкладку которого была вшита титановая цепь.

– Ты вшил оружие в одежду?
– на меня посмотрели огромными ошарашенными глазами, а я впился в приоткрытый от удивления рот взглядом, понимая, что сам я амнезией точно не страдаю.

Дикое желание вернулось опять, а чудовище внутри выло от похоти, которая сочилась из меня, как только лицо Куколки ожило. Нежные черты не лишились суровости, но стали подвижны.