Он посмотрел на второго полицейского, который был на добрых лет пятнадцать старше первого и выглядел так, будто у него за плечами было, по меньшей мере, три брака. Его лицо выглядело потрепанным из-за слишком большого количества плохой выпивки или плохих женщин.

Сэму повезло, если он выбрал историю, которая соответствовала их предубеждениям.

Но старший по возрасту полицейский не отступал:

— А кто вы, мистер?

С облегчением Сэм извлек свои документы.

— Сэм Килайн, ЦРУ. Мы с женой ехали на уик-энд. Детей оставили с ее матерью. Знаете, решили отпраздновать новость об очередном пополнении. — Он вздохнул. — Длинная была ночь. И еще восемь месяцев терпеть.

Молодой полицейский взял удостоверение Сэма, просмотрел его и, не говоря ни слова, передал партнеру. В эти минуты, как было известно Сэму, лучше всего изображать добропорядочного сотрудника ЦРУ.

— Можете проверить номер машины, — предложил он.

— Да? — Старший полицейский смерил его ледяным взглядом.

— Простите, — пробормотал Сэм. — Похоже, я слегка измотан. Я не собираюсь подсказывать, что вам делать, а просто говорю, что это моя машина, а в ней моя жена.

Теперь, когда он ставил на карту свой авторитет и прикрывал им Остриан, настало время рисковать. Он нахмурился и чуть-чуть добавил твердости в голос.

— И я не вижу причины, по которой должен и дальше стоять здесь и морозить задницу. Если, конечно, вы, джентльмены, не хотите забрать нас в участок.

Он заставил их раскрыть карты. Оставалось ждать и надеяться.

В тот момент, когда младший полицейский обратил вопрошающий взгляд на старшего, за их спиной в полицейской машине загудело радио. Молодой офицер пошел отвечать. Сэм мог расслышать сообщение: «Джулия Остриан ударилась в бега. Передайте всем. Найдите ее. Всем частям...»

Старший полицейский устало посмотрел на младшего.

— Сдается мне, что у вас, ребята, работы невпроворот, — сказал Сэм. — Ну, так что вы хотите делать? Мы вам очень нужны?

Старший поджал губы, не отводя взгляда от значка Сэма:

— Значит, ЦРУ, говорите? Что ж, нас это вполне устраивает.

Он вернул документы, его мысли были уже за миллионы миль отсюда:

— Извините, Килайн. Извините, что побеспокоили. Приятного времяпрепровождения. Поехали.

Иногда в жизни везет. Сэм глубоко вздохнул. Именно в этот момент он почувствовал себя ужасно везучим.

Он сунул значок обратно в карман, а полицейские вскочили в патрульную машину. Они уехали, а он остался стоять на улице. По лбу катился холодный пот. И тут он улыбнулся. После этого разобраться с Джулией Остриан уже ничего не стоило.

Насвистывая «Нью-Йорк, Нью-Йорк», Сэм направился к машине. Он увидел, что Остриан уже переместилась на пассажирское место, так что, когда он взялся за ручку двери и та открылась, он не удивился. Он ощутил лишь чувство легкой благодарности за то, что она все-таки решила пойти на контакт.

Он забрался внутрь, выключил освещение салона, чтобы никто не смог разглядеть ее лицо, и захлопнул дверь.

— Весело вы провели вечер, — заметил он, заводя двигатель. — Я хотел бы узнать о нем все. Не бойтесь утомить меня подробностями.

Он повернулся к ней с искренней улыбкой на лице. Улыбка улетучилась, когда он увидел ствол собственного 9-миллиметрового браунинга.

— Мы едем в Остер-Бэй, — приказала она ему. — Ведите.

Сэм почувствовал, как у него волосы встают дыбом на загривке. Она ничего не смыслила и в пистолетах. Он понял это по той неуклюжести, с которой она его держала. Но она была достаточно умна, чтобы держать его обеими руками, и ее палец лежит на спусковом крючке не просто так. Он взглянул на ее лицо. Она определенно могла участвовать в конкурсе на звание королевы красоты, но ее взгляд в точности напоминал ему героиню фильма «Ее звали Никита». Странно, но ему все это нравилось.

Все, кроме пистолета, направленного на него.

Он тихо присвистнул:

— А вы находчивы, в этом вам не откажешь.

Сам-то он был круглым идиотом. Оставил браунинг в углублении между передними сиденьями. Ну и тупица! Он явно слишком давно не занимался оперативной работой.

— Остер-Бэй, — повторила она. — Поехали. Сейчас!

Здесь в полутени она выглядела в точности как на фотографиях из его досье — овальное лицо, высокий лоб, широко расставленные глаза и яркий, волнующий рот. Глаза были замечательные — темно-синие, цвета веджвудского фарфора... нет, поправил себя он, цвета лазурита. Он заметил, что ее матовая кожа и раздраженный вид вновь обратили его мысли к сексу...

Не иначе она была каким-то чудным существом с другой планеты, потому что резко сказала:

— Разворачивайте эту громадину. Нужно убираться отсюда!

— Именно это я и собираюсь сделать.

Он взялся за руль своего большого спортивного автомобиля, тут же отпустил его и стал разглядывать свои ладони. Они были в крови.

— Ваши руки, — сказал он. — Они кровоточат!

Возможные последствия ее ранений потрясли его. Он вспомнил звучание своего любимого компакт-диска — ее потрясающее исполнение сложнейших бетховенских вариаций и фуги Opus 35. Тема была взята из «Прометея» Бетховена и повторена еще раз в финале «Героической симфонии». Сэму очень нравились вариации, особенно его восхищало звучание виолончели.