Похоже, что она скоро догонит Остриан...

Ужас и ярость гнали Джулию, когда она старалась скрыться от женщины, убившей ее мать, убившей Ориона. И теперь жаждущую убить ее. Внутри все свело. В висках стучал страх.

Беги. Беги.

Быстрее. Быстрее.

Ее охватило замешательство. Слишком многое привлекало внимание.

Она так долго была слепой, что обычные защитные функции организма оказались недостаточно развитыми и не срабатывали в ней.

Спеши! Ты должна бежать быстрее!

Слишком много уличных знаков. Гудящих такси. Раздраженных лиц.

Тротуары. Шагающие ноги. Бетонные парапеты. Уличные фонари. Плачущие дети. Собаки на поводках, выведенные на вечернюю прогулку. Сердитые взрослые, ругающие ее, когда она наталкивалась на них, яростно пытаясь оторваться от убийцы.

Она не может остановиться, чтобы поймать такси. Пора кончать со всем этим. У нее даже нет наличных денег.

Быстрее! Быстрее!

Она страстно мечтала о мире зрячих людей. Теперь у нее не было времени, чтобы жить в нем.

Произошло слишком много перемен. В ее голове все спуталось... Орион убит. Сейчас нельзя думать об этом. Сейчас она должна бежать. Бежать без устали.

Она резко прибавила скорость. Легкие болели. И повсюду, куда она бросала взгляд, на нее обрушивались ошеломляющие перемены. Они были в одежде, в странных прическах и даже в облике некоторых зданий, хотя в этой части Парк-авеню большинство сооружений отличались утомительным однообразием. На мгновение она вспомнила, каким она видела дом 740 по Парк-авеню — он был в строительных лесах и затянут сеткой. Это было одно из самых впечатляющих строений Манхэттена, но она ясно помнила, каким оно было темным и скучным до того, как оказалось закрыто лесами. Теперь его известняк угольного цвета был отчищен до блестящего серого, присущего викторианской эпохе, и оно возвышалось, сияя, там, где она помнила лишь угрюмость лесов.

Не останавливайся. Не думай. Беги. Беги. Беги.

И ей нужно было привыкнуть ко всему этому. Сразу же.

Пот катился с нее градом. Она обернулась. Убийца приближалась. Ужас пронесся по жилам. Сейчас ее застрелят.

Не останавливаясь, Джулия рванула через Семидесятую улицу вопреки сигналу светофора. Раздались гудки. Визг покрышек тормозящих автомобилей. Она лавировала между машинами.

— Дура набитая! — заорал водитель пикапа.

— Чтоб тебе провалиться, идиотка! — вопил кто-то другой.

Но она проскочила и устремилась на восток к Лексингтон-авеню.

— Джулия Остриан! — услышала она мужской голос со стороны улицы.

Она не повернулась. Все внимание было приковано к ногам.

Беги. Беги. Беги. Дыши!

Мышцы дрожали от напряжения. Она замедлила бег. Она уже не могла выдержать этого...

— Джулия Остриан!

Она проигнорировала обращение, но бросила взгляд через плечо. Ей не следовало терять времени, но ей нужно было контролировать обстановку. Кажется, она вырвалась вперед. Убийца, видимо, потеряла время на переходе через улицу.

— Джулия Остриан! Я Сэм Килайн. Я звонил вам, помните?

Сэм смотрел на нее во все глаза. Он был уверен. Это все-таки была она, и она смотрела на него через плечо. У него перехватило дыхание. Ее лицо блестело от пота, это подчеркивало красоту ее тонких черт и чувственного рта. Длинные волосы образовывали причудливый клубок золотых локонов и завитков. У нее был плоский живот и высокая грудь, а двигалась она с такой гибкой грацией, что у него возникли мысли о песчаном пляже, теплом солнце и сексе.

Обернувшись, Джулия увидела следующий за ней бордово-красный автомобиль, похожий на джип, и типа за рулем, склонившегося к приспущенному окну с пассажирской стороны. Его лицо было серьезным. У него были рыжие волосы и складка между бровями. Чужой. Но потом она заметила его глаза. Они были серыми, глубоко посаженными и понимающими. Она почувствовала неосознанный мрачный магнетизм его лица. Опасное лицо.

Она услышала, как он опять кричит:

— Сэм Килайн, вспомните! — Он показал в окно какой-то значок. — ЦРУ. Забирайтесь в машину. Я помогу вам!

Поможет ей? Ну да. Конечно. Как удобно: ЦРУ приходит на помощь? Ну-ну.

Джулия стрельнула в него взглядом, полным недоверия, и, не обращая больше на него внимания, направилась к Лексингтон-авеню. Кислород разрывал легкие. Как долго она еще сможет бежать? Привычная к физическим нагрузкам, она, тем не менее, опасалась, что для победы в этой жестокой гонке ее способностей не хватит.

Сэм сбавил скорость, чтобы держаться рядом с ней. На Джулии были синие брюки и белый блейзер, который светился, как маяк, каждый раз, когда она выбегала из тени на этой узкой улице красивых старых домов, эркеров и заборов из кованого железа.