Он снял трубку и набрал номер:

— Турков, будь наготове. У меня тут заваривается препротивная каша...

В новом полицейском участке в Белгравии полиция допрашивала Джулию, и она, запинаясь, повторила описание событий в такси. Доктор осмотрел ее челюсть, куда убийца ударила ее пистолетом, а медсестра смыла кровь с лица, шеи и рук. Испачканные кровью вечернее платье и пальто оставались на ней.

Доктор сделал укол и прописал противовоспалительное лекарство и мышечный релаксант. Он сказал, что челюсть еще поболит, но повреждение незначительно.

Его слова глубоко проникли в душу. Дело было не в челюсти. Какая нелепость: «Незначительное повреждение».

Борясь с холодом, беспокойством и злостью, главный суперинтендант Джеффри Стаффилд прибыл в полицейский участок Белгравии, чтобы принять дело о двух недавних убийствах — лондонского таксиста и матери знаменитой американской пианистки.

Пианистка, слепая женщина, осталась в живых.

— Что, мы не обсудили еще какие-то тонкости ситуации? — спросил дежурный старший инспектор, когда Стаффилд вошел. Он не пытался скрыть свое раздражение тем, что его дело забрал старший по званию.

— Всемирно известная американская пианистка и два убийства, — безучастно ответил Стаффилд. — Мы с помощником комиссара сходимся во мнении, что это несколько выбивается из ряда уличных нападений. Мы должны изобразить высшую степень озабоченности, не так ли? Ты занимайся делом, а я прикрою уязвимый угол.

Стаффилду было под шестьдесят, несмотря на дородность он был энергичен и подвижен. Его высоко ценили. Он был известен своей добротой к детям. Главный суперинтендант сунул в рот ментоловую таблетку, мечтая о сигаретах «Плейерс». Он прочитал отчет о нападении в Белгравии. Дочитав до конца, поднял удивленно брови. Тот, кто шантажировал его, испытает неприятное потрясение...

Как, черт возьми, слепая женщина могла видеть нападавшего?

Он взял коробку с матерчатыми салфетками и направился в комнату для пострадавших, уют которой придавали мягкие стулья и низкий столик. Там, конечно же, была обычная записывающая аппаратура, с которой управлялась скромная женщина в штатском.

В первый момент Стаффилд с трудом узнал Джулию Остриан. Сегодня она уже не была той красивой молодой пианисткой, выступление которой он видел пару лет назад. Сейчас ее лицо отекло от слез, а глаза распухли и покраснели. Она постоянно сцепляла и расцепляла дрожащие пальцы, как будто пытаясь осознать случившееся.

— Я хочу описать внешний вид убийцы, — таковы были ее первые слова. — Я хочу, чтобы вы ее поймали. Кажется, в вашей стране нет смертной казни?

— Нет, мисс. Мы считаем, что она бесполезна в качестве сдерживающего средства. К тому же это варварство.

— Очень жаль. — В ее голосе прозвучала ярость.

Стаффилд часто наблюдал подобное. Самые мягкие люди могли стать хладнокровными мстителями после убийства любимых людей. В большинстве случаев злоба и ненависть проходили. Лично он был не против, чтобы все эти сволочи-убийцы подрыгали ногами в воздухе, но добрая старая общественность предпочитала выглядеть благородно и очень даже цивилизованно.

Стаффилд сохранял беспристрастность.

— У нас есть ваше описание убийцы, мисс Остриан. Говорили ли вам, что modus operandi [14] кражи указывает на ее сходство с серией подобных преступлений, совершенных в Лондоне в последние три месяца?

— Да. Другие офицеры упоминали об этом, что весьма неутешительно.

— Конечно. Я понимаю. Но вы добавили деталь, которая наверняка может нам помочь, — наш серийный вор оказался женщиной. Спасибо. И ваше описание очень точное, но как вы можете объяснить, что смогли ее вообще увидеть? Ведь вы же... слепая?

— Сейчас да. — Ее руки сжались, словно при rigor mortis [15] . — Опять.

— Вы можете пояснить?

— У меня конверсивное нарушение. Мой психиатр объяснил, что это иногда происходит с людьми, у которых имел место внутренний конфликт, не получивший разрешения. Или они получили травму, от последствий которой не могут избавиться. У некоторых людей такое нарушение принимает форму глухоты, паралича или хронического головокружения. В моем случае это слепота. Этот симптом — в данном случае моя слепота — становится символическим разрешением ситуации. Он уменьшает страх и защищает человека от настоящего конфликта.

— А у вас был конфликт или травма?

Стаффилд заметил, что на ее лице появился испуг, словно ее впервые об этом спросили. В этом выражении было что-то тревожное.

Вопрос удивил Джулию, и она тут же подумала о кольце с александритом, которое украла убийца. Это был камень зеленого, как трава, цвета с прожилками красного. С одного края кольца крошечные багетки бриллиантов и сапфиров были расположены так, что создавали впечатление блестящих колокольчиков, растущих на сочном зеленом лугу. Кольцо было необычное, исключительное, настоящее произведение искусства. Она любила его за красоту, но также, и более всего, потому, что любила своего деда. Непроизвольно в ее памяти ожил тот давний вечер дебюта, когда он подарил ей это кольцо... огромное, шумное множество зрителей... какофония аплодисментов, сотрясавших крышу Карнеги-холла и захлестнувших сцену, на которой она стояла в оцепенении и неподвижности.