Джулия взяла сумку, отстояла очередь, а затем вошла в кабинку туалета. Она надела шерстяные брюки цвета хаки из армейских излишков, спортивную фуфайку, шерстяную куртку, свободную и больше смахивающую на блузу, и черный берет. Там также была бутылочка с темным гримом цвета cafe au lait [39] , который она размазала по лицу, шее и рукам. В карман она сунула перечный спрей. Сейчас это было ее единственное оружие. Она сложила свою блузку, брюки с дыркой на штанине и пальто в сумку и оставила ее в углу туалета в надежде, что она пригодится кому-нибудь.

Сэм ждал снаружи, насвистывая «Янки-дудль», когда-то популярный веселый мотив. На нем были морской бушлат, джинсы и бейсболка с эмблемой команды «Мете». Цвет лица у обоих оказался одинаковым.

Она улыбнулась и сказала:

— Ты, похоже, неистощим на выдумку.

— А я думал, неистощим в...

— И это тоже.

Сэм усмехнулся и взял Джулию за руку:

— Какой красивый цвет лица. Мне он идет так же, как тебе?

— Больше. Ты гораздо красивее.

Он засмеялся, и они двинулись в южную часть Центрального парка. При этом каждый молча молился о том, чтобы их новый внешний вид помог им избежать разоблачения.

8.42. ПОНЕДЕЛЬНИК

Они нашли кафе «Старбакс» на Седьмой авеню и перед ним телефон-автомат, который описывал Граффи. Сэм купил себе и Джулии по чашечке кофе. Повсюду люди выходили на улицу покурить. С дороги доносился обычный рокот потока машин, а завсегдатаи магазинов спешили воспользоваться хорошей погодой.

— Думаешь, Граффи найдет его? — поинтересовался Сэм.

— Он всю жизнь прожил на этих улицах. Если кто-нибудь кроме полиции и может сделать это, то только он.

— Ты думаешь, он действительно позвонит?

— За десять тысяч долларов он позвонит из загробного мира.

— Ты пообещала ему десять тысяч? Ну ты и горазда швыряться деньгами.

— А почему бы и нет? Твоими же.

Он удивленно посмотрел на нее.

Джулия улыбнулась:

— Шучу. Ему придется подождать, пока эта заваруха не уляжется. Только тогда я заплачу ему.

Сэм кивнул:

— Приятно иметь богатую подружку.

Она ухмыльнулась:

— И толковую. Я почувствую себя по-настоящему сообразительной, если окажусь права по поводу Граффи.

— Пока я не чувствую уверенности.

— Я тоже, — ответила она мрачным голосом.

Они всё пили кофе, уставившись на телефон, но тот не звонил.

10.49. ПОНЕДЕЛЬНИК

Выпив неимоверное количество кофе, Джулия и Сэм все еще ждали звонка в тени около телефонной будки перед кафе «Старбакс» на Седьмой авеню. Солнце сияло холодным равнодушным светом. Воздух пропах бензиновыми парами. Гудели автомобили, а где-то вдалеке раздалась сирена «скорой помощи».

— ...Айона Шварц рассказала мне, как страстно дедушка хотел вырваться из приюта, — говорила Джулия, — потом мы еще побеседовали, и оказалось, что в конце Второй мировой войны дедушка Остриан и дедушка Редмонд находились вместе в южной Германии.

Сэм поднял затемненные гримом брови:

— Значит, велика вероятность, что они вместе оказались на швейцарской границе, потому что мне подтвердили, что именно там находился Дэниэл Остриан. И они оба имели возможность приехать в Цюрих...

Джулия перебила:

— И я была не права, когда считала, что Острианы всегда были богаты...

Ей было больно, потому что хотелось верить, что дедушка Остриан был честным и справедливым человеком, каким всегда казался. Но ее вера растаяла, словно лед в пруду Центрального парка, когда она услышала рассказ Айоны Шварц о молодом и нищем Дэне Остриане, которому отчаянно хотелось вылезти из нищеты.

— Семья Острианов разорилась, и Дэниэл Остриан до войны еле сводил концы с концами. Поэтому я не понимаю, какие деньги он мог вкладывать в совместное с Редмондом строительное предприятие.

— Только...

Она кивнула с несчастным видом:

— Только если он украл клад Гиммлера. Я хочу узнать правду и понять, как эта история связана с сегодняшними событиями.

На мгновение ей показалось, что она услышала телефонный звонок, но это был всего лишь проезжавший мимо велосипедист.

— И еще мне бы хотелось знать, куда мог отправиться дедушка Редмонд. Я не знаю, где еще спрашивать, кроме всех францисканских церквей.

Она понимала, что вычислить это место можно только путем строгого логического рассуждения.