– Раз уж ты в Англии, Макс, то почему бы тебе не задержаться на несколько дней? – Джулиан снял треуголку и бросил ее на стол. Шляпа легла на край стола, покачнулась и полетела вниз, но Саксон успел поймать ее и бесшумно вернул на место. – Побудь хотя бы до конца этой недели. Врачи согласились наконец снять с меня эти чертовы бинты, так что я снова увижу тебя.

Макс, потрясенный, повернулся к нему.

– Значит, ты сможешь... – Макс осекся. – Они уверены...

– Не они, а я, – перебил его Джулиан. – Поначалу мои глаза страшно болели, но сейчас чувствуют себя прекрасно. Я бы уже давно мог смотреть и видеть, если бы не эта шайка оксфордских мужей. Ужасные трусы, не в обиду будь им сказано. Они все твердят, что нужно подождать. Ну да ладно, Бог с ними. – Металлические нотки, прозвеневшие в его голосе исчезли так же быстро, как появились, и добродушная ухмылка снова заиграла на его лице. – Единственное, что мне угрожает, это черная повязка на глазу. Но эго даже забавно. Приобрету пиратский вид. Женщинам должно понравиться.

– Синяя Борода с Гросвенор-Сквер, – изрек Саксон.

– Сердцеед и повеса, перед которым ни устоит ни одна женщина мира, – добавил Макс.

– Гип-гип-ура! – энергично воскликнул Джулиан.

Все трое расхохотались, и Макс с удовлетворением отметил, что Джулиан не утратил свойственного ему чувства юмора.

Однако он заметил тревогу, мелькнувшую во взгляде Саксона. Саксон и Джулиан только год провели в разлуке. Из всех четырех братьев д'Авенантов эти двое всегда были неразлучными. И Макс видел, что Саксона что-то тревожит.

Он и сам только сейчас почувствовал, что в веселом настрое Джулиана, столь обычном для него, есть что-то настораживающее. Возможно, именно эта обыденность и насторожила его – игривый брат, казалось, ничуть не переживал страшную гибель любимой «Утренней звезды» и своей команды.

Макс спросил себя, обсуждали ли Джулиан с Саксоном тот ужасный взрыв, который лишил его зрения. Месяц назад, когда Макс покидал Англию, Джулиан не обмолвился ни словом о том, что пришлось ему пережить. Ни с кем.

– Сейчас главное – убедить компанию дать мне новое судно, – продолжал Джулиан. В его голос снова вкралось раздражение. – Ты не поверишь, Макс, но ведь я уже обращался к ним с просьбой выдать мне одно из тех новеньких судов, что стоят на верфях в Дентфорде, и знаешь, что они ответили мне? Они сказали, что рассмотрят мою просьбу, когда, цитирую, «будет решен вопрос о дальнейшей моей службе». Они собираются списать меня! Один из управляющих даже упомянул о пенсии! Саксон поморщился:

– Старику повезло, что Джулиан в то время еще не мог выходить из дома...

– А него он остался бы без зубов, – грустно констатировал Макс.

– Это уж точно. – Джулиан хлопнул по столу здоровой рукой. – Двадцать раз я выходил в море! За двенадцать лет службы я принес им по меньшей мере миллион прибыли – а они хотят отправить меня на пенсию? Это в тридцать два-то года? Ха! Дудки! Вот увидите, зимой, когда у мыса Доброй Надежды задуют западные ветры, я буду стоять на палубе.

– Разумеется, – твердо сказал Макс.

– Можешь считать «Леди Валиант» своей, – предложил Саксон. – Если, конечно, захочешь ее, и если правлению компании вздумается тянуть волынку.

– Ничего, все будет хорошо. – На лице Джулиана снова заиграла самоуверенная улыбка. – Им ничего не остается делать, как решить вопрос положительно. Они просто не могут списать меня. Я – их лучший капитан.

– После меня, – поддразнил его Саксон.

– Нет, самый лучший. – Джулиан одарил брата язвительной усмешкой.

– С чего ты это взял?

– Потому что я Синяя Борода с Гросвенор-Сквер.

Все трое опять рассмеялись, но Макс встревоженно взглянул на Саксона и поймал его озабоченный взгляд. Макс уже понимал настроение Джулиана.

У испанцев это называется bravado.

Джулиан всегда отличался безудержным оптимизмом, но сейчас он, похоже, использовал его как щит, не желая глядеть в лицо возможным пугающим перспективам. Если – Господи, не допусти этого! – если зрение не вернется к нему, другое судно ему уже не понадобится. Ост-Индской компании не нужны слепые капитаны. Блистательную карьеру Джулиана можно будет считать оконченной.

Он больше не выйдет в море. Никогда.

Макс не хотел даже думать о том, что означает это для Джулиана. Д'Авенанты служили Ост-Индской Компании полтора века – с момента ее основания. Сам Макс упустил те юношеские годы, в которые мужчины их семьи обычно начинали выходить в море, и по правде говоря, ничуть не жалел об этом, так как смог развить в себе другие интересы.

Но Джулиан, так же как и Саксон, являл собой образец д'Авенанта, о которых лондонцы говорили, что в жилах у них течет не кровь, а морская вода. Море было его жизнью, соленый ветер – дыханием.

Но беспокойство Макса было вызвано не только этим обстоятельством. Само появление Джулиана напоминало ему о возложенных на него обязанностях, о том, что он не может ради любви к Мари забыть о своей миссии. Он обязан не допустить повторения того, что случилось с «Утренней звездой» Джулиана.

Откинувшись в кресле, Джулиан закинул ноги на стол.