Он задавался тем же вопросом, каким терзала себя Мари: когда все это завершится, станет ли он «прежним» Максом?

Или отныне в его обличье будет жить «новый» Макс?

И так ли уж различаются между собой эти два Макса, как хотелось бы ему думать?

Золотое сияние слепило глаза, он закрыл их, жалея, что невозможно с такой же легкостью устранить мучительные вопросы.

Зачем, во имя чего действует он сейчас?

Слушаться ли ему голоса разума... или сердца?

Никогда прежде – ни разу – не приходилось ему задаваться подобными вопросами. Там, в Англии, все казалось простым и ясным. Все делилось на белое и черное. Он знал, что идет на это во имя короля и страны. Или в отместку за Джулиана. Знал, что нужно перехитрить врага и спасти людям жизни. Все выглядело весьма достойно, даже благородно. И уж конечно, логично и умно.

Но сейчас, когда он видит перед собой Мари, он уже не чувствует себя ни умным, ни даже здравомыслящим. Его цель и планы стали такими же расплывчато-туманными, как утреннее небо над головой.

Кто он – ее похититель или ее защитник? Враг он ей или единственный друг? Подлый проходимец или любящий муж?

Она потеряла память и вместе с ней свое прошлое, а он потерял себя.

Он обернулся и заглянул в открытую дверь сарая. Свет, прокравшись и туда, накрывал своим мутным серым покрывалом прелестную женщину, свернувшуюся калачиком и сладко спавшую под его плащом.

Когда-то – и это было не так уж давно – он благодарил судьбу просто за то, что он жив и здоров; тогда ему казалось, что он никогда не посмеет пожелать для себя чего-то еще.

Но сейчас ему хотелось большего.

Он не поедет в Бретань и не отдаст Мари в руки британской разведки. Он не может сделать этого, зная, что либо Вульф, либо Флеминг – предатель. Неважно, который из этих его наставников хранит верность королю, кого из них хватит удар, когда Макс не явится на назначенную встречу, – ему можно только посочувствовать.

А вот как им с Мари выбраться из Франции...

Наверное, придется устроить небольшой маскарад: обменять этого жеребца на какую-нибудь клячу, а им с Мари выдавать себя за крестьян. Смотри, подражай и стань одним из многих. Уроки Вульфа и Флеминга не прошли даром.

А чтобы окончательно озадачить своих преследователей, он направится на юг, в нейтральную Испанию. Они с Мари будут ехать ночами и в стороне от больших дорог так что может быть, им удастся обойти патрули. А добравшись до Испании, найдут там какое-нибудь торговое судно, отплывающее в Англию.

И сейчас он молил Бога только об одном: о том, чтобы Он, ниспослав ему такую судьбу, нацелил бы его достаточной изобретательностью и силой, чтобы провести врага и добраться до британской земли.

Да, Вульф с Флемингом многому научили его. Так же, как и Мари. Он отвезет ее к себе. Домой.

Джейк помчался к фасаду дома, Тори поспешила за ним и остолбенела, увидев представшее их глазам зрелище. Перед ними верхом на коне, наставив свой пистолет на трех взволнованных работников ранчо, красовался лучший друг Джейка, Блейк Монтгомери. Рядом с ним его очаровательная жена Мегэн, повернув свою лошадь боком к вооруженным ковбоям, прикрывала ребенка, лежавшего в люльке, подвешенной по-индейски к седлу. Пистолет Мегэн тоже был направлен на людей, угрожавших ей и ее ребенку.

Завидев Джейка, Блейк раздраженно воскликнул:

– Значит, так у тебя говорят «добро пожаловать», Бэннер? Бьюсь об заклад, бродяг-то они отпугнут, но и всех других тоже. У тебя вообще остались еще друзья?

Джейк рассмеялся и махнул своим людям, чтоб отошли.

– Все в порядке, парни. Это Блейк Монтгомери, один из лучших людей на свете и самый быстрый пистолет во всей Аризоне. Во всяком случае теперь, когда я ушел с ее территории.

– Скромен, как всегда, – сухо заметил Блейк, спешиваясь и бросая поводья одному из работников. Затем, помогая слезть с лошади Мегэн, спросил: – Что за чертовщина здесь происходит?

– Да у нас тут последнее время возникли кое-какие неприятности. Пришлось принять некоторые дополнительные меры предосторожности.

Джейк почти сразу после того, как они с Тори поженились, послал телеграмму Блейку и Мегэн. В ней он рассказал о пожаре, о смерти Роя и ожогах Кармен. Поэтому в ответ на его слова Блейк поднял брови и поинтересовался:

– Ты хочешь сказать, что было еще что-то кроме пожара?

– Да, но мы обсудим это попозже. А сейчас познакомьтесь, пожалуйста, с моей молодой женой, Викторией Бэннер, или Тори, как мы ее зовем.

Мегэн улыбнулась Тори широкой открытой улыбкой и, шагнув вперед, тепло обняла ее.

– Рада снова повидаться с тобой, Тори. Когда мы виделись последний раз, ты была сестрой Эсперансо. Мне тогда было так жаль Джейка. Он был таким одиноким.

– Когда мы виделись последний раз, вас было только двое, – мягко проговорила Тори, с жадным нетерпением глядя на ребенка в руках Блейка.

Блейк рассмеялся и передал ей малышку.

– Приглядывай за ней, Тори, – предостерегающе ухмыльнулся он. – У нее вошло в привычку писать на всех и каждого.