Д'Авенант, у нас нет ничего, кроме этих записей. Нам нужна информация. Мы должны знать все. Но в Париже у нас осталось только два преданных человека. Троих мы потеряли, они погибли в перестрелке. Был еще один...

Вульф замолчал. Макс, оторвавшись от бумаг, посмотрел на него.

– И что с ним?

– Он исчез, – сказал Флеминг. – Мы предполагаем, что его нет в живых.

– Хотя не исключена возможность, – медленно проговорил Вульф, – что он стал работать на французов.

– Перебежчик? – брезгливо спросил Макс. При мысли о том, что кто-то за несколько золотых монет может продать свою честь, на душе у него стало гадко.

Флеминг кивнул.

– У нас возникали сомнения на его счет, и мы собирались... разобраться с ним, но не успели. Все произошло слишком неожиданно.

– Флеминг, вы опять отвлекаетесь, – досадливо поморщился Вульф. – Дело в том, д'Авенант, что эти трое, ныне покойные, успели сообщить, что французы схватили этого новоявленного гения-химика, которого зовут Арман ле Бон, и держат его сейчас в Бастилии. Он был арестован двенадцать дней назад, после перестрелки, что имела место в его доме. Вместе с двумя сестрами он пытался бежать, но произошло... – Он помедлил. – Произошло, так сказать...

Флеминг поспешил на помощь компаньону.

– В общем, их карета перевернулась, – сказал он. – Сам ле Бон остался цел и невредим и тут же был взят французами под стражу, но его младшая сестра погибла, а другая тяжело пострадала. Нам сообщили, что сейчас она находится в парижской лечебнице для умалишенных. У нее тяжелые повреждения головы и полная потеря памяти.

Макс положил бумаги в пакет и протянул его Флемингу.

– Я не премину выразить свои соболезнования ле Бону, – сказал он с сарказмом. – Но, джентльмены, думаю, вы извините меня, если они окажутся не вполне искренними. Этот гаденыш создал оружие, меньше чем за минуту унесшее сто с лишним жизней. – Резким движением он сорвал с носа очки. – Господа, насколько я пошл, оценки ученого для объяснения того немногого, что содержится в этих записях, не требуется. Все это очень интересно, но какое отношение имеет ко мне?

– Самое прямое. – Вульф достал из кармана какой-то листок и протянул его Максу. – Позвольте представить вам сестру этого гения, мадемуазель Мари Николь ле Бон.

Макс нетерпеливо развернул сложенный вдвое листок и вернул очки на нос. Он увидел нарисованный чернильным карандашом портрет молодой женщины. Совершенно непримечательное лицо. Прямые волосы, большие глаза, довольно тяжелый подбородок с маленькой ямкой посредине.

– Красавицей ее не назовешь, – разочарованно сказал он.

– Вы правы. Но в этой девице есть нечто, скрытое от глаз, – задумчиво произнес Флеминг.

– Три дня назад наш агент раздобыл кое-какие сведения, и они могут дать нам огромное преимущество над врагом, – вступил Вульф. – Мы узнали, что ле Бона держат в Бастилии, заставляя его воспроизвести чудодейственную смесь, но... парень обнаруживает странную некомпетентность в химии.

– Французы предполагают, что он делает это намеренно, не желая идти на сотрудничество, – подхватил Флеминг. – Однако, наши агенты разгадали истинную причину. Первой их догадкой было предположение о том, что все найденные в лаборатории записи сделаны рукой этой девицы...

– А затем они нашли женщину, служившую в доме ле Бонов. Скромное денежное вознаграждение – и она сколь угодно долго была готова распространяться о своих хозяевах...

– Да-а. В своем многословии она была, говорят, весьма очаровательна.

– Она сказала, что этот малый вряд ли отличит пробирку от колбы. Он ни черта не смыслит в химии, – с удовлетворением подытожил Вульф.

Подавшись вперед, он дотронулся до листка, который был в руках у Макса.

– Новое оружие своим появлением на свет обязано ее гению.

Несколько секунд Макс ошеломленно смотрел на Вуяьфа, а потом перевел взгляд на портрет.

– Немыслимо, – пробормотал он. – Как? Чтобы эта... девчонка что-то понимала в процессах окисления, горения... – Он оторвал взгляд от портрета. Гнев и отвращение переполняли его. – О Господи! Да ведь она чудовище! Создать оружие, зная, что оно принесет смерть тысячам и тысячам людей... Как может женщина пойти на такое?

– Деньги, мой друг, деньги. – Вульф, цинично усмехаясь, откинулся на плюшевые подушки. – Финансовое положение их семьи удручающе. Причиной тому стали неудачные вложения капитала, а также скандальные любовные интрижки ее матери. Как сказала их служанка, старшая из девиц ле Бон все свои годы только тем и занималась, что изобретала всякую всячину, но все это было чепухой, не приносившей семье ни гроша. И вот она, видимо, решила направить свои силы в более... прибыльное русло.

– Да, французы готовы заплатить огромные деньги за такое оружие, – заметил Флеминг. – Ее братец, получив только первый взнос, зажил на широкую ногу в Версале. Но за всем этим стоит она. Он был нужен лишь для того, чтобы ввести ее в военные круга. Он в своем роде ее торговый представитель.

Макс с ужасом вглядывался в женское лицо, нарисованное черными линиями на пергаменте. В нем не было ничего особенного. Ну, разве что взгляд – прямой и открытый, почти наивный. Странно было думать, что эта женщина обладает талантом ученого, но еще более странной и страшной казалась мысль о том, что ее талант несет людям гибель.