*Протома (от греч. — морда, голова) — скульптурное изображение передней части быка, коня, другого животного или человека.

Настоящее время…

Я вернулась в академию на закате. Прошла уже проверенным секретным ходом Шарлотты, вышла в коридор в западном крыле, где обычно никого нет: крыло служило этаким складом для парт, стульев и другой мебели, которая уже не используется. Приподнимая подол платья, я спешно направлялась в главный коридор, а там через небольшое фойе выйду как раз в крыло общежития.

«Да, вот сюда поставьте», — сначала я услышала голос миссис Лоу, а потом увидела дрожащий свет на стене от свечи, а вскоре и тень женщины, которая направляется сюда. По моей спине пополз ледяной змей, и я просто, раскрыв глаза, застыла на месте; бежать некуда — коридор позади меня длинный, а до ближайшего поворота добежать не успею.

Миссис Лоу — не просто учительница предмета «Этикет и правила хорошего тона», но и директриса Благонравной академии; серьёзная и самая строгая из педагогов. У неё короткие седые волосы, гладко уложенные по прямому пробору; маленькие глаза, с глубокими мимическими морщинами у внешних уголков, прямой нос и тонкие губы, уголочки которых стремились вниз, тем самым добавляя еще строгости внешнему виду. Миссис Лоу всегда носит очки с тонкой оправой на кончике носа, а еще она любит пристально и осуждено смотреть на провинившихся девушек, приподняв голову и чуть прищурившись.

Заметив меня, именно так и посмотрела: подбородок вздернула, приложила пальцы к очкам и прищурилась.

— Что вы здесь делаете, мисс Ларс?

Сперва я поклонилась ей, опустив голову и согнув немного колени, а потом ответила:

— Я… прогуливалась, миссис Лоу.

В принципе, гулять по западному крылу не запрещено, но желательно сюда не заходить только по технике безопасности, ведь здесь все обставлено старой мебелью и помещение практически не освещено, можно не заметить и удариться об что-то или споткнуться. Страх быть замеченной больше подпитывался мыслью о том, что миссис Лоу захочет тщательно проверить это место и найдет потаённый выход, а все замеченные здесь официально попадут под подозрение, что могли сбегать, а мне этого не надо, не хочу портить репутацию.

— Западное крыло — не лучшее место для вечерних прогулок. Впредь не заходите сюда больше, это небезопасно.

— Да, миссис Лоу.

— Думаю, на сегодня вам достаточно прогулки, мисс Ларс. Прошу вернуться в комнату, уже седьмой час вечера.

Я присела в поклоне, а потом, опустив голову и сложив руки на животе, обошла её и направилась к себе.

* * *

Перед сном в спальне всегда шумно. В одной комнате по шесть девочек и после насыщенного дня, когда собираемся вместе, про тишину можно только мечтать: когда нет учительниц можно говорить на любые темы и обсуждать, что захочется.

Я сидела на кровати и читала книгу, хотя чтением — это назвать сложно: просто перелистывала страницы с красочными картинками и минимума текста, а сама из-под лба рассматривала других воспитанниц. Луиза расчёсывала длинные русые волосы Анны, параллельно о чем-то болтая; Лилия, как обычно, была погружена в домашнее задание, а Амелия мазала лицо кремом, улыбаясь отражению в зеркале и хваля саму себя; потом я перевела взгляд на часовой шкаф — вот-вот пробьют десять вечера, а Шарлотты нет. Рыжеволосая бестия сбегает с академии каждый день, но к семи или максимум восьми возвращается. Скоро обход, миссис Клин будет проверять все ли на месте, но что мне ответить, когда она не обнаружит Шарлотту?! Должна ли я прикрыть подругу или лучше сказать правду и пусть её ищут, а то мало ли что случилось?

— Розалия, а где Шарлотта? — побеспокоилась и Амелия.

— Ладно уж сбегает, но надо знать меру, — подхватила Анна.

Я могла лишь только разводить руками.

— Знаешь, а тебя тоже сейчас не видно после занятий, — заметила Амелия, убирая зеркальце в туалетный столик.

— Я занимаюсь уроками в тихом безлюдном месте, — ответила ей и приблизила книгу, мол вся погружена в чтение.

— Может сбегает? — засмеялась Луиза, оборачиваясь через плечо к Амелии. — Уже ведь однажды было, — теперь ко мне.

«Она что-то знает?», — всплыло первым в мыслях, но потом помотала головой, отрицая, ведь такого не может быть, я всегда очень осторожна.

— Было, — уверенным голосом согласилась я, убирая книгу в сторону, — и мой опыт показал, что так делать не нужно.

Нас учат в академии, что вранье, даже совсем маленькое, очерняет душу, а соврав единожды — ты соврешь еще раз, а за таким вроде маленьким грехом, придут и другие. Остановиться потом невозможно. Ты чувствуешь черноту, которая пронизывает душу: она скребется в солнечном сплетении, сжимает грудную клетку и мешает спать. Избавиться от таких терзаний поможет только правда.

Я соврала Луизе и давно вру учителям, сначала меня это терзало, а сейчас ничего. Более того, могу врать, глядя в глаза, а потом совершенно спокойно спать. Иногда я об этом, конечно, задумываюсь и становится не по себе, даже заставляю себя убедить прекратить встречи с графом, но наступает новый день, в небе поднимается солнце, и я снова рвусь к нему — замкнутый круг.

— И как тебе город? — Амелия легла на живот и подбородком оперлась на руку.

Мир за стеной для нас всех загадка. В Благонравную академию мы попадаем кто в шесть, кто в семь лет и детские воспоминания со временем стираются. Живем в своем строгом сером мире, где каждый день диктуют новые правила поведения, этикета и манер; указывают, что мы должны, а что нет; после, как мантру, повторяют главное: «Вы должны быть покорны».