Мужчина взвыл, потом захрипел и вдруг, обмякнув, завалился рядом.

Ничего не соображая и почти ничего не видя, я поднялась. В голове билась только одна мысль — подвал. Скорее в подвал! В трущобы. Подальше из этого проклятого места!

Я ощупью двинулась в ту сторону, где думала находится спуск. Но вместо спасительной темноты оказалась на ярком свету. Я вскрикнула и устремилась обратно, а чей-то взволнованный голос (женский?) уже крикнул мне вслед:

— Здесь еще девушка! Нужна помощь!

Я рванула в помещение — не успела. Чьи-то аккуратные руки обхватили и удержали меня.

Опять!?

Я закричала. Но ярость закончилась там, в комнатушке. Остался только страх. И отчаяние.

Я снова закричала. Из глаз брызнули бессильные слезы.

Руки держали крепко. Уверенные. Теплые.

На меня накинули что-то мягкое, и руки подхватили покрепче и оторвали от земли. Меня понесло во вне.

В слепящий дневной свет.

Все дальше от спасительного подвала.

Я рыдала и что-то бессвязно мычала, пытаясь вырваться из этого мягкого, и такого непохожего не предыдущие, захвата, а над ухом тихо приговаривал чей-то ласковый голос, успокаивая и убаюкивая.

И мне вдруг стало тепло. Я обмякла и уткнулась лбом в свое одеяло. Закрыла глаза. И слезы полились с новой силой. На этот раз другие — горячие, опустошающие, безудержные. Они приносили облегчение.

Когда слезы кончились, я затихла и прижалась щекой к чьему-то плечу. А руки все несли меня куда-то. И я сквозь одеяло слушала уверенную и ровную пульсацию внутри чужого тела.