— Не смешно, милорд. — разворачиваясь спиной к нему пробубнила.

— Мята, когда я задаю вопрос, ты отвечаешь! — раздраженно рыкнул на меня, а я уж было подумала, что этот шосс может быть милым.

— Сердце, с красной ленточкой на блюде. — полуразвернувшись к нему, ответила серьёзно глядя в глаза.

Нет, ну что он хотел услышать? Какие вопросы, такие и ответы. А саму раздирало от смеха. Где я, а где шоссы, что мне может быть от них нужно. Разве что распрощаться поскорей, хотя тут я конечно же лукавила, но сразу же отмела эти глупые мысли.

— Почему ты не хочешь моего покровительства? — снова спросил зеленоглазый, разглядывая вырез моего топика.

— Смешно было бы иметь покровителя, который готов свернуть мне шею, как только я попадаюсь ему на глаза. — ответила поспешно отворачиваясь, нечего в мой топик заглядывать, там интересного мало.

— С чего ты решила, что я хочу свернуть твою шейку? — и опять этот бархатный голос, от которого пронеслись мурашки по телу.

— С того. — выдвинула единственный неоспоримый аргумент. Над ухом хрипло хохотнули. Смешно ему, конечно, я ведь такой талантливый комик.

— А если я хочу кое-что другое? — сладко так выдохнул в самое ухо. А по моей коже пронёсся табун новых мурашек, и сердце заколотилось как бешеное.

— Сжечь? — предположила.

— В свою постель!

— Что простите?! — обернулась не поверив собственным ушам.

— Все ты поняла, златоглазая. — взял меня за подбородок Астарт, — Когда тебе исполнится восемнадцать? — серьёзно смотрит в глаза.

Это что еще за новости, у меня поди не на шутку воображение от жары разгулялось. Не может же он в самом деле мне такое предлагать или может? Боже, ну почему все так сложно и непонятно с этим чертовым шоссом. Но так или иначе, я ему не девка дешевая и в постель к нему не собираюсь, как бы сильно он мне не нравился.

— Я с тобой в постель не лягу! — от такой наглости неосознанно перешла на ты.

— Ты уже лежала. — а в глазах смешинки, — И снова ляжешь.

— Пошел ты… — прошептала, вырываясь из его захвата, — И я с вами в постели не лежала! — снова перешла на вы.

— Сегодня ночью Мята, мы спали вместе. В твоём тесном спальном мешке, ты так доверчиво ко мне жалась, закинув ножку мне на бедро. У тебя кожа гладкая как шелк и пахнешь ты словно мёд. А если ещё раз, позволишь себе меня послать, я откушу твой смелый язычок и съем на завтрак. — совсем без злобы хохотнул шосс.

— Я вас в свою постель не звала! — резко развернулась, впившись в него гневным взглядом.

— Не мог спокойно смотреть, как ты дрожишь, маленькая колючка. — снова взял он меня за подбородок, проведя большим пальцем по губам, словно стирая с них несуществующую влагу, а затем чмокнул так быстро, что я и опомниться не успела.

— Кто бы говорил про колючки! И прекратите меня трогать! Я вам запрещаю! — задохнулась в возмущении, откидывая его лапищу со своего лица и вытирая губы.

— Хм, ну только до восемнадцати не трону. Привыкай к моим рукам, малыш. — снова этот добродушный смех и невероятно красивая улыбка. Его явно забавляла эта ситуация. Отвечать не стала.

На самом деле мне нравились его прикосновения, его близость, его мягкие губы, запах и это очень пугало. Не хватало еще для полного счастья влюбиться в самого опасного шосса, который никогда не ответит взаимностью, лишь поиграет. Который уже начал игру, судя по всему. Стало горько от этого осознания, быть его игрушкой мне не хотелось. А чего хотелось? На этот вопрос я не могла ответить даже себе.

— Как бы ты не старалась вытирать свои сладкие губки от моих поцелуев, я знаю, что они тебе приятны. — тихо прошептал мне в шею шосс, будто мысли прочитал.

Молча попыталась увернуться от его близости, но он крепче прижав к себе поцеловал шею, затем слегка прикусил мочку уха. Сердце пропустило несколько ударов, а Астарт довольно заурчал и отстранился.

Ускорив Гарона, мы нагнали прилично удалившихся вперёд Диссона с эльфийкой. В кое-то веке я была рада обществу Шало и тому, что больше хамоватый шосс со мной не заговаривал. Меньше всего сейчас мне хотелось его внимания и так на сегодня через край.

Всю оставшуюся дорогу до привала, я находилась в жутком смятении. Зачем он ночью пришёл ко мне спать, не верю, будто стало жаль, что я замёрзну. И к чему все эти разговоры, пошлые и непонятные. Он шосс, я человек, что ему за интерес уложить меня в койку? Трофей в копилку, попробовать все в этой жизни, даже человечку, так что ли?

И тут меня осенило! Это он так из жалости и в благодарности за спасение, отблагодарить меня решил? А самому противно от такой затеи? Тогда это объясняет его плохое настроение и неприязнь, а затем его пошлые предложения. Сыграть со мной в увлечённость, уложить в койку и дело сделано. Разве может человеческая никчема о большем мечтать? Представляю как глупо я выглядела в его глазах, заявив про сердце. Не трудно догадаться, что он понял все по-своему, став почти что ласковым. Напыщенный болван! Не нужны мне его подачки в виде выгодного любовника. При первой же возможности все ему выскажу, чтоб оставил свои попытки и напрягался.