Штиль посреди океана наводил жаркую тоску растягиваясь до полу суток и более. А вот жалобы офицеров друг на друга поначалу меня забавляли, но потом и они стали раздражать своим однообразием. Особенно когда понял что косяк тут только мой: два капитана на корабле не есть гуд.

Одному капитану просто делать нечего на мостике пока не выучит полностью парусное вооружение баркентины до последнего шкота: куда, зачем и когда его дергать. Никанорычу эта наука давалась с большим трудом. Вот он и маялся подменяя от скуки собой то боцмана, то старпома - порядок на коробке наводил. Такой, каким его понимали в Рабоче-Крестьянском военном флоте. Внося этим большую сумятицу в устоявшийся орднунг.

– Дим Димыч, а что делать если по пятому разу боцману талдычишь, а он все по своему делает. Вот и приходится ума конкретно матросам напрямую вкладывать. Я теперь понимаю: почему на царском флоте матросов линьками пороли.
– Агрессивно оправдывается советский мичман, чувствуя себя в полном своем праве.

– Ты еще в "дантисты" запишись, - усмехаюсь я.
– Ты чего нам с Тарабриным плёл про паруса, про мечту, про романтику океана, про Южный крест... Для чего коминтерновских курьеров грабил? Чтобы простым матросам морды чистить, как белая кость? Не заставляй нас с Иван Степанычем жалеть о своем решении поставить тебя капитаном. До экватора тебе время выучить всю парусную машинерию, ибо без нее ты с баркентиной не управишься. И сдать экзамен так, чтобы это чертов педант, немец-перец-колбаса, допустил тебя самостоятельно вахту держать. И это... перестань с фельдшером по вечерам квасить, а то я его спишу в Неандерталь навечно. Паруса учите вместе лучше, если ему по медчасти делать нечего.

– С пароходом все проще было бы...
– мечтательно прогундел Никанорыч.

– Сам просил парусник. Получи, распишись и не ной. Кому нынче легко. А про пароход раньше думать надо было.

Затем вкладывал ума капитану-наставнику.

– Вас брали с условием что вы подготовите герра Победу к самостоятельному управлению баркентиной. А вы его просто нагло отстранили от мостика, вместо того чтобы учить. Непорядок. За что я тогда вам плачу повышенное жалование? За ваш снобизм? Не подготовите Победу к самостоятельному плаванию до Буэнос-Аэреса, клянусь, продам там баркентину. Без вас. И добирайтесь до Гамбурга как хотите. Но хорошей рекомендации от меня тогда не ждите.

С боцманом и старпомом все было проще. Их просто призвал к соблюдению субординации. И тем, что за саботаж буду нещадно штрафовать. Деньгами. Это лучше порки действует на людей.

Сидел в своей каюте и с тоской крутил чучело Земли. Красивый медный глобус. Толку с него... Разве что раритет начала 19 века. Красивый только - украшение каюты.

Карты тоже не радовали. Они в этом веке монохромные и мало информативные.

– Вы хорошо знаете устье Амазонки?
– вызвал я к себе капитана-наставника.

– А что вам требуется, экселенц?
– дипломатично ответила эта хитрая немецкая морда.

– Лысый остров. Или, по крайней мере, кусок плоского берега в пару квадратных километров, но на линии экватора.

– На Амазонке вы этого не найдете, экселенц. Там все устье в мангровых лесах. Даже шлюпку приткнуть некуда.

– И где искать?

– В Африке. В Гвинейском заливе есть остров святого Фомы. Он практически на экваторе стоит. Либо уже на самом материке, если нужна географическая точность.

– Ну, коли все так. Посмотрим своим глазом на Амазонку и пошли к этому острову.

– Вынужден вам заметить, экселенц, что это путь через весь океан напрямик по экватору мимо торных торговых путей. С непонятной розой ветров. Я так никогда не ходил.

– Какой порт ближе всего к Амазонке?

– Сан-Жозе ди Барра ду Рио-Негро. Он на самой реке.

– А короче он как-нибудь обзывается?

– Манаос.

– Пока курс на него.

– Это полторы тысячи миль вверх по реке.

– Но это морской порт?

– Так точно. Вполне глубоководный. Принимает все суда океанского класса.

– Вы проведете к нему "Клио" по реке?

– Если прикажете. Глубины и ширина реки позволяет.

– Другие порты на экваторе есть?

– На бразильском экваторе больше нет. Все они или на Амазонке, либо севернее, либо южнее на океанском побережье. Разве что надо смотреть в Африке.

Я крутнул бесполезный глобус, остановил ладонью его вращение и спросил.

– Что мы можем там купить из того что возможно выгодно продать в Европе? Надо же чем-то оправдать такой длинный речной вояж.

– Только каучук. В Германии его с руками оторвут. На каждую потраченную в Манаосе марку мы получим в Гамбурге две с половиной - три, если сдавать сразу весь груз оптом в порту, не выходя на биржу. На бирже можно получить и больше, но это займет некоторое время.

– Неплохая маржа, - удивился я.
– Очень даже вкусная. Вы финансово участвуете?

Герр Шальбе плотоядно улыбнулся.

– А то... На все деньги. Развивающаяся промышленность требует с каждым годом все больше каучука. Гуттаперча каучуку по большому счету не соперница. Но ее используют по причине нехватки латекса каучуконосных растений. Манаос славен тем, что латекс там собирают с диких деревьев просто в соседнем лесу. В других местах сажают плантации, что намного дороже обходится, потому в других местах цена выше. Предваряя ваш следующий вопрос, экселенц, замечу, что какао не даст нам такой маржи даже приблизительно.