Ага… ага… Как интересно…

– Какое хорошее, тихое место… - прошептала я, потирая руки. – Даже матом ругаться не хочется…

Можно, конечно,было столкнуть бандита с окна и поднять шум, но я, как настоящий русский человек, легких путей не искала. И уж точно не собиралась облегчать жизнь этим утыркам, нанятым Жлобинским сынком. Мешок на голову говорите? Ну-ну…

Я засунула под одеяло свою одежду, а сама притаилась рядом в темном уголке, чувствуя прилив энергии от адреналина. Эх, раззудись плечо!

Вскоре в оконном проеме показалась мужская фигура. Бандит осторожно слез с подоконника и направился к кровати. Дождавшись, когда он окажется от меня на расстоянии вытянутой руки, я шагнула из темноты и ударила его в боковую часть шеи.

Да, это удар «ниже пояса», но, как говорится, на войне все средства хороши. Мужик вырубился сразу, потому что я попала точно в сонную артерию.

– Ну что, прынц, посмотрим, кто ты есть.

Но морда этого урки была мне незнакома. Хотя вряд ли сюда бы после нашей незабываемой встречи явились Терентий с Егором.

– Тряпку говоришь в рот? – я выдернула из рук мужчины какую-то ветошь, затолкала ему в рот, а потом надела на голову мешок, уготованный для меня. – Ну что, темный рыцарь, тебя товарищ ждет…

Подтащив бессознательного злодея к окну, я с трудом, но все же перевалила тяжелое тело через подоконник.

– Давай, Фрол! Я туточки! – послышался тихий голос его подельника. – Опускай тушку!

Сейчас я опущу тебе тушку…

Не особо церемонясь, я столкнула бандита вниз. Здесь было невысоко, поэтому ничего с ним, кроме пары синяков, не случится. Под окном громко крякнуло. Видать «тушка» приземлилась прямо на своего товарища.

Забравшись на подоконник, я мягко спрыгнула в густую траву и с улыбкой наблюдала, как под упавшим телом копошится еще одно. Наконец он выбрался и завертел головой, не понимая, что происходит.

– Ку-ку, дядя, - почти ласково произнесла я, прежде чем толкнуть его ногой в грудь. – Дружка своего забирай, и валите отсюда, пока я добрая.

– Шала-ва-а-а… - выдохнул мужик, пытаясь подняться.

Да что ж они все это слово повторяют? Вот зря… Зря же…

– Строг этикет самурая: Кто ругательным словом обзывается – тот сам так называется. Японская мудрость. Ну, чё, банзай, что ли? – я ударила его по темечку и бандит обмяк, завалившись на траву. – Скучно, девочки…

Мне хотелось продолжения, ибо злость на Жлобиных распирала меня изнутри. Опозорить меня, значит, хотели? Мг… мг… Щаз. Но что я могла сделать? Не с войной же идти на купца?

– Еленочка Федоровна, а чево тут?

Я чуть не подпрыгнула, услышав тоненький, заспанный голос.

– Прошка! Ты чего не спишь?! – я обернулась и увидела мальчишку в ночной сорочке.

– До ветру вышел, слышу: тут возня… Потом кто-то говорит «шалава»… Вот и залюбопытничал… - он приблизился. – Ой, Еленочка Федоровна, вы опять кого-то отоварили?

– Жлобинских, похоже. Нужно Селивана разбудить, чтобы он отволок их подальше отсюда, - пошла вокруг дома к главному входу. – А ты спать иди!

– Вот, гады! – зло произнес мальчишка, семеня следом. – Еще и обзываются! Был бы я взрослым, как наподдал бы за вас, Еленочка Федоровна! Вы же меня научите?

– Научу. Спать бегом! – улыбнулась я. – Завтра работы у нас полно.

Селиван долго смотрел на валяющихся в траве мужиков, а потом философски произнес:

– Хорошо взбутетенить кого-то тоже надобно. Оно для ума полезно и разумения. Только я вот в толк не возьму, вы, что ли, барышня их мехом наружу вывернули?

– Услышала, что в окно кто-то лезет и приложила кочергой, - соврала я, на что он ответил:

– Я завтра придумаю, чтобы не лазили. Может за квартальным послать?

– Нет, не нужно. Отволоки их подальше. Что толку от квартального? Они по указке Жлобина сюда явились. Вряд ли Яичкин против него пойдет, - чтобы это понять, много ума не надо было. – Тут нужно осторожнее быть.

Но осторожнее не получилось… Рано утром вся округа гудела от невероятного по своей нахальности события. На Жлобинских воротах здоровенными буквами было написано: «Квашня Шалава!!!».

Это за завтраком рассказала Акулина, которая бегала на рынок за свежим молоком.

– Только и разговору за купеческую дочь! Люди смеются, бегут посмотреть, да там уж все смыли! Говорят, купец рвет и мечет! Даже сказал, что деньгами осыплет того, кто скажет, чьих рук дело!

Но я уже догадывалась, кто этот борец за справедливость. Прошка!

Мальчишка и не отпирался. Он, насупившись, смотрел себе под ноги, пока я отчитывала его, а потом сказал:

– А чево они вас обзывают?! Пущай докажут, что это я!