— Отлично, мы идем с тобой. — Моника схватила меня за руку и потянула к лестнице.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что Джон Бой действительно следовал за мной. Увидев, что я смотрю на него, он подмигнул мне.

— Не могу поверить, что ты собиралась подняться с ним наверх одна! — прошипела Моника мне на ухо, заставляя посмотреть на нее.

— Я не собиралась, — прошептала я.

— Фу, я знала, что эта вечеринка — плохая идея.

Трей сжал ее бок, и она взвизгнула.

— Ты думаешь, что все это плохая идея.

— Часто подслушиваете, мистер Чапмен?

— Только в том случае, если Вы не пытаетесь дать всему этому хороший шанс, мисс Реми.

Я закатила глаза, хотя они и не могли этого видеть, потому что они провели остаток пути до второго этажа, продолжая свои шутки. Моя подруга, яростный либерал, любила затевать драки с ярым консерватором. Кажется, они редко разговаривали нормально, но ей это нравилось. Каждый раз, когда она говорила о нем, ее лицо сияло. Он наконец-то вытащил ее из темных облаков, под которыми она сидела, когда только перевелась, и теперь они были неразлучны.

Я же, в свою очередь, не была в отношениях и была бы так же счастлива, сидя дома и не имея на своем костюме чего-то липкого, пахнущего лакрицей. Нужно спросить у Трея про химчистку.

Мы добрались до второго этажа, где несколько пар целовались, а некоторые девушки фотографировались с лицом утки на свои телефоны. Тьфу. Трей повернул направо и остановился у первой двери.

Джон Бой неторопливо вошел следом за нами, его набедренная повязка все еще была на месте. Не то чтобы я надеялась, что она сдвинется…

— Ну, добро пожаловать в комнату Джона Боя, где происходит волшебство.

Он толкнул дверь, и я почувствовала запах грязных носков, смешанный с одеколоном. Комната была маленькой, с незастеленной двуспальной кроватью в углу, футоном напротив и единственным окном напротив нас. На полу валялись груды одежды, на стенах висели плакаты с изображением полуголых женщин и рекламой пива.

— Не могу поверить, что какая-либо девушка действительно трахнет тебя, увидев это место. — Моника скривила верхнюю губу, входя в крошечную комнату и уклоняясь от груды одежды.

— Некоторые девушки предпочитают небольшой беспорядок. Что ты об этом думаешь, Рыжая? — подмигнул Джон Бой.

— Рыжая? — Мои волосы определенно не были огненно-рыжими, и я не была одной из тех красных, которые отрицали, как Моника, утверждающие, что их волосы каштановые. Нет, мои волосы были грязноватыми, корни коричневыми и такими же кудрявыми, как щетка для мытья посуды.

— Да, ты знаешь, из-за того, что насквозь пропитало этот чудесный свитер. — Его взгляд упал на огромное красное пятно на моей рубашке.

Мои щеки вспыхнули и, вероятно, стали такими же красными, как и моя рубашка.

— Окей, может, ты прекратишь кадрить Мелани и дашь нам футболку? — застонала Моника. Трей стоял в дверях, скрестив руки на груди и качая головой.

— Придержи коней, Либ, сейчас принесу. — Джон Бой сделал несколько шагов к маленькому шкафу и открыл его. Внутри были только пустые вешалки и комод. Он открыл верхний ящик и вытащил темно-зеленую рубашку, бросив ее в сторону Моники.

Она поймала рубашку и развернула ее, держа перед собой, прежде чем скривить верхнюю губу.

— Серьезно? Ты ожидаешь, что Мелани будет ходить в этом?

— Что? Это очень мило. Обычно девушкам приходится делать гораздо больше, чем просто пролить на себя напиток, чтобы получить одну из моих рубашек.

Я посмотрела через плечо Моники и подняла брови, когда прочитала надпись на рубашке «Альфа-Мю»: Мы заставим тебя улыбаться, как пончик». Сначала я ничего не поняла, а потом заметила фотографию. На ней была изображена девушка со ртом, похожим на пончик, делающим гигантскую букву «О». Отлично, рубашка для минета.

— Если ты хочешь, чтобы я заставил тебя улыбнуться, Рыжая, я буду рад помочь. — Джон Бой неторопливо вернулся, нависая надо мной во весь рост. В свете я могла увидеть, насколько он был сложен. Он выглядел как один из бойцов ММА из телевизора с его накаченной грудью и татуировками на груди и бицепсах. Изначально мне показалось, что он просто большой. На самом деле он никогда не разговаривал мне слишком долго, и теперь, как мне показалось, использовал каждую любой момент, чтобы съязвить.

Моника встала между нами. Она всегда была слишком заботлива, когда дело касалось парней. Она успокаивается только тогда, когда спит. Она прошла через много дерьма, прежде чем перевелась в Центральный университет. Трей и психолог сделали ее намного лучше. Но сейчас я не дала ей пройти, чтобы убить Джона Боя. Хотя я не уверена, что это произвело бы впечатление, глядя на размер его рук.