— Эко быстро его развезло! — громко доложил окружающим Ефим и с трудом выволок обмякшего друга из-за стола. На улице он бережно, стараясь не разбудить, погрузил Рафаила в пролетку. — Но, пошла! Но!

После ухода незваного гостя, ювелир проделал еще несколько манипуляций, посидел пару минут, обхватив голову руками, и взялся за телефонную трубку.

— Барышня, Болина мне, будьте любезны. Да что ж такое! — Ян Карлович отставил в сторону трубку и крепко выругался. — Барышня, у меня ничего не болит. Торговый дом Болин! Да, Эдуард Людвиг, поставщик двора.

Между тем, Анна, сопроводив Рафаила до входной двери, собралась позвать хозяина к обеду. Подойдя к двери кабинета, она прислушалась: ювелир разговаривал по телефону.

— Эдуард Карлович, зеленый и тринадцати карат! С трещинкой, но после огранки… Я понимаю, что не одну сотню! — Судя по голосу, ювелир едва сдерживался. — Чепуха? Да он у меня перед носом лежит!

Осознав, что собеседник прервал разговор, Геклер бросил трубку на рычаг, не забыв упомянуть болинскую родительницу. Открыв блокнот и черкнув в нем пару строчек, ювелир вырвал листок, завернул в него камень и положил в карман халата.

— Можно подавать, Ян Карлович? — деликатно осведомилась Анна, появившись на пороге кабинета.

— Иду, Аннушка, иду, — закивал Геклер. — И подмети тут, а то визитер этот своими сапогами натоптал грязи.

Отобедав и немного вздремнув, Ян Карлович вернулся в кабинет и продолжил обзванивать знакомых ювелиров одного за другим, с каждым разом раздражаясь все больше и больше.

— Геклер у аппарата. Никакой ошибки, все, как я рассказал. Хорошо, на следующей неделе поговорим.

— Что вы говорите? Я-то как раз имею представление в отличие от вас!

— Ах, не бывает! Вам же хуже. Ведь потом жалеть будете!

— Я из ума выжил? Да как вы смеете! — Старик выронил трубку и схватился за сердце.

Извозчик Ефим Чалый, бляха номер 216, остановил экипаж неподалеку от ювелирной лавки и открыл ящик под сиденьем пролетки. Оттуда он извлек и спрятал под накидкой заряженный двуствольный пистолет.

"Если этому недотепе сразу двести пятьдесят отвалили, то камушек огромных деньжищ стоит, — рассудил Ефим, после того, как отвез Рафаила подальше от людских глаз и обчистил дружка до нитки. — А значит, надо бы его того…"

Быстренько прибравшись в кабинете, Анна выскользнула на улицу и скрылась за дверью ювелирной лавки напротив.

Увидев переходящую дорогу Анну, Ефим поспешил следом. Остановившись у входной двери лавки, он осторожно приоткрыл ее и приложил ухо к образовавшейся щели.

— Аня! — улыбнулся Кун и вышел из-за прилавка навстречу посетительнице. — Ты зачем здесь?

— Яша, хозяин в горячке и телефонирует всем без умолку.

— О чем говорил, не подслушала?

— Толком не разобрала, но он в блокноте написал что-то, а я вырвала. — Анна протянула Куну чистый листок бумаги.

Якоб положил листок на стол и аккуратно поелозил по бумаге грифелем карандаша под большим наклоном, пока надпись не стала удобочитаемой: "Рыбий глаз, неогр. зел. алм. додекаэдр. 13 к.?00 000р!!! Найден: Злодейное поле, р. Свирь".

— А что сие означает? — полюбопытствовала Анна.

— То, что у Геклера совести ни единого грамма! — Якоб судорожно закашлялся и схватился за коробку с леденцами. — Ему алмаз дорогущий на блюдечке преподнесли, он эту деревенщину облапошил, а я тут как бы и не при чем!

— Успокойся, Яшенька! — Анна ласково погладила Куна по волосам.

— И не подумаю! — Якоб закинул в рот пару леденцов и закрыл крышку жестянки. — А ну-ка, пошли разбор учинять!

Извозчик едва успел отпрянуть от двери и отойти на несколько шагов в сторону: мужчина и женщина, вихрем вылетев из лавки, перебежали через дорогу и исчезли за дверью на противоположной стороне улицы.

Анна вошла в кабинет первой и обнаружила в кресле неподвижное тело Геклера, после чего позвала из коридора ожидающего приглашения Куна.

— Это его Бог наказал за жадность! — Кун запустил руки в карманы халата ювелира, развернул бумажку и с торжествующим видом показал всхлипывающей женщине свою находку. — В общем так: про алмаз мы ничего не знаем и не ведаем. А я пойду, свистну городового. Все поняла?

Анну согласно кивнула, а Якоб положил завернутый в бумажку алмаз в коробку с остатками леденцов и, перепрыгивая через ступеньку, побежал вниз по лестнице к выходу.

— Наше вам! — Поджидавший у двери Ефим преградил дорогу мужчине. — Ну что, чахоточный, веди.