— Если ты недоволен тем, что Сурт всем открыл твою тайну, я-то тут причём? — тихо пробурчала я себе под нос. — Мог бы его и не вызывать…

— А ты предпочла бы отплатить бедняге Назараиду кровью за его гостеприимство?

Шут повернул голову в мою сторону, и я невольно вздрогнула, потому что его глаза были черны и холодны, как осенняя вода. Даже лунное отражение зрачков не смягчало, а только подчёркивало внезапный холод.

— Или ты жаждала утопить город в крови, пробиваясь к воротам?

Он вдруг подался вперёд, и его лицо исказилось от внезапного гнева.

— Хочешь увидеть реки крови?! Хочешь пройти по трупам, убивая всех подряд?! Сколько людей ты убила, ведьма, напомни-ка мне?! Сама, своими руками, а не с помощью своих проклятий! Сколько людей умерло на твоих руках?! Сколько друзей ты похоронила, ведьма?! Сколько?! Что важного ты теряла в своей жизни?! Ну?! Скажи, ведьма!

Я испуганно отшатнулась, не понимая его внезапной вспышки ярости. А вот Бахира нахмурилась, подошла к Шуту, села рядом и неожиданно обняла его за плечи, притягивая к себе.

— Успокойся, сын мой, — она прижала его к себе и гладила по плечам и голове. — Я понимаю твою боль и гнев. Но ты сам учил нас, что пески времени легко утекают сквозь пальцы и ветер стирает старые письмена, чтобы написать новые. Прошлое — прошло, и ветер перемен давно перелистнул те страницы.

— Но я всё помню, ами, — неожиданно тихо ответил Джастер, пока я ошеломлённо смотрела на невиданное зрелище. — Помню, словно это было вчера.

— Я скорблю по ушедшим вместе с тобой, Джасир. — По щеке Бахиры прокатилась слеза, но она не перестала ласково обнимать мужчину и гладить широкую спину. — Но они по доброй воле согласились пойти с тобой. Для них было честью отдать свою жизнь ради спасения нашего народа. Ты исполнил свой долг, как и они.

— Я знаю, ами.

Джастер осторожно повёл плечом, освобождаясь от объятий. Ярость с его лица исчезла и сейчас я впервые видела на нём глубокую скорбь.

— Но какой ценой…

— Ты спас мой народ, Джасир, — Бахира ласково погладила его по руке. — И каждый из них знал, за что сражался и умирал. Мы помним каждого и почитаем их подвиг. Ты сам говорил, что они стали хранителями нашего народа.

Воин кивнул и несколько минут они просто сидели молча: хмурый и мрачный Шут, опустивший голову, и Сновидица народа маджан, с печальной и в то же время удивительно ласковой улыбкой, бережно держащая грозного Ашу Сирая за руку, как мать ребёнка.

Я не смела нарушить это молчание, впервые поняв, что в Арсанисе за внешним спокойствием и безмятежностью Джастер скрывал очень тяжёлые воспоминания. Победа на неведомом мне Раймадане отнюдь не была лёгкой расправой «ведьминого пса» над разбойниками, а давняя битва объединила Шута и Бахиру куда сильнее, чем путешествие с одной ведьмой, пусть даже она была Голосом Датри.

И сколько же сил ему потребовалось, чтобы не выдать этому Садиру всё то, что до сих пор болело у него в душе…

— Не сердись на Янию, сын мой, — Бахира посмотрела на меня. — Она ещё юна, её сердце и мысли чисты. Она не хотела причинить тебе боль.

Джастер кивнул, знакомым жестом потерев лицо.

— Да, ами. Ты права. Извини, Янига. Ты ни в чём не виновата. Я… я сам. Это тебя не касается.

Я только молча и потрясённо кивнула в ответ, а Бахира мягко улыбнулась мне, подбадривая и давая понять, что нежданная гроза миновала.

— Куда теперь лежит наш путь, Джасир? — спросила она. — По какой тропе мы пойдём?

Шут поднял лицо к солнцу, задумчиво сощурился, подставляя лучам то одну, то другую щёку. Хмурое выражение сменялось на обычное, спокойное.

— Ничего не поменялось, ами. Мы идём в Эрикию. Я верну все свои долги.

— Но ведь мы так и не нашли караван, — негромко сказала я, настороженно косясь в его сторону: вдруг опять вспылит? — И играть тебе тоже не на чем…

К моему облегчению, Джастер спокойно кивнул в ответ.

— Да, ты права. Всё идёт не так, как я думал. Что ж, значит так нужно. Скажи, ами, как далеко мы от Белой реки?

Сновидица поднялась, и, прикрыв глаза, глубоко вздохнула, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.

— Небесный отец опустит свой щит на пол-локтя прежде, чем мы достигнем берега, — ответила она. — Но земля под ногами наших лошадей суха, как камень, а тропа неровная и избита. Она не похожа на дорогу, излюбленную путниками, сын мой.

Джастер согласно кивал, слушая ответ.

— Так и должно быть. Это караванная тропа, которая ведёт к мосту на тот берег Белой реки, — сказал он. — Пойдём по ней, перейдём мост и окажемся в стране Яниги.

— Ты уверен? — Я недоверчиво посмотрела на дорогу, которую он выбрал. — Это не похоже на дорогу для каравана, сплошные кочки, ямы и камни. Здесь даже две лошади рядом с трудом идут, а телега никогда не проедет.