– Чччто-то нне ттак, - сказал Билл.
– Майк...

– Майк?
– спросил Эдди.
– Что насчет Майка?

– Я тоже это чувствую, - сказал Бен.
– Это... Билл, он умер?

– Нет, - сказал Билл, его глаза были подернуты дымкой и не выражали ничего - вся его тревога была заключена в его интонации и защитной позе тела.
– Он.., оооон!

Он сглотнул. В горле щелкнуло. Глаза его расширились.

– О, о, нет!

– Билл?
– крикнула Беверли, встревоженная.
– Билл, что это? Что?

– Вввозьмитесь за ммои рруки!
– закричал Билл.
– Ббббыстро! Ричи выронил спичку и схватил одну руку Билла. Беверли ухватилась за другую. Она протянула свободную руку к Эдди, и тот слабо взял ее своей сломанной рукой. Бен взял другую его руку и замкнул круг, взявшись за руку Ричи.

– Пошли ему нашу силу!
– кричал Билл странным, глубоким голосом.
– Пошли ему нашу силу, кто бы Ты ни был, пошли ему нашу силу. Сейчас! Сейчас! Сейчас!

Беверли почувствовала, как что-то уходит от них и передается Майку. В каком-то экстазе голова ее начала вращаться, а сиплый свист дыхания Эдди слился с неистовым грохотом воды в канализационных трубах.

12

– Сейчас, - сказал Марк Ламоники тихим голосом. Он вздохнул, как человек, который чувствует приближение оргазма.

Майк снова и снова давил кнопку вызова. Он слышал, как она звонит в сестринском отделении внизу в холле, но никто не приходил. Каким-то дьявольским боковым зрением он видел, что сестры сидят сейчас там в кружке, читая утреннюю газету, пьют кофе, слушают его звонок, но не слышат его, или слышат, но не реагируют, они отреагируют позднее, когда все будет кончено, потому что вот так делаются дела в Дерри. В Дерри некоторые вещи лучше было не видеть и не слышать.., пока они не закончены.

Майк отпустил кнопку.

Марк склонился над ним, кончик шприца блестел в его руке. Медальон святого Христофора болтался гипнотически взад-вперед, когда он сдернул простыню.

– Прямо туда, - прошептал он, и снова вздохнул.
– В грудину.

Майк вдруг почувствовал, как в нем взмывает сила, какая-то первобытная сила, которая наполнила его тело напряжением. Пальцы скрючились, как в судороге. Расширились глаза. Хрюкающий звук вырвался из горла, и чувство паралича внезапно отступило от него, как при ударе наотмашь.

Правая рука дернулась в сторону ночного столика. Там стоял пластмассовый кувшин, а рядом с ним - тяжелый больничный стакан. Рука сжала стакан. В Ламоники почувствовалась перемена; сонный, добродушный свет исчез из его глаз и сменился настороженным замешательством. Он немного подался назад, и тут Майк с силой швырнул стакан в лицо Ламоники.

Ламоники закричал и попятился, уронив шприц. Руками он потянулся к окровавленному лицу; кровь бежала по его запястьям, пачкая его белый халат.

Сила ушла так же быстро, как и пришла. Майк пустым взглядом оглядел куски разбитого стакана на кровати, свою больничную рубашку и свою собственную истекающую кровью руку. Он услышал быстрый, легкий звук туфель на скрипящей подошве, который приближался из холла.

Сейчас они придут, - подумал он.
– О да, сейчас. И кто появится после того, как они уйдут? Кто?

Когда в его палату ворвались медсестры, которые спокойно сидели в сестринской, когда его звонок неистово звонил, Майк закрыл глаза и помолился, чтобы это было все. Он молился за то, чтобы его друзья были где-то под городом, он молился, чтобы с ними было все в порядке, он молился, чтобы они прикончили Его.

Он не знал точно. Кому он молится.., но он все равно молился.

13

Под городом, 6.54

– С Нним ввсе вв ппорядке, - сказал наконец Билл. Бен не знал, сколько времени они стояли в темноте, держась за руки. Ему казалось, что он почувствовал, как что-то - что-то от них, из их круга - вышло и затем возвратилось. Но он не знал, куда та штука - если она вообще существовала ушла и что сделала.

– Ты уверен, Билл?
– спросил Ричи.

– Ддда.
– Билл отпустил руки Ричи и Беверли.
– Но ммы ддолжны ззакончить это ккак можно сскорее. Ппошли.

Они снова пошли, причем Ричи или Билл периодически зажигали спички. Нет в нас прежних сил, - думал Бен.
– Но часть осталась, верно? Чудь. Что это означает? Чем было Оно конкретно? Каким было Его настоящее лицо? И если мы не убили Его, то ранили. Как мы сделали это?

Зал, через который они проходили - он мог больше не называться туннелем, становился все больше и больше. Их шаги отдавались эхом. Бен вспомнил запах, густой запах зоопарка. Он начал понимать, что спички больше не нужны, снова был свет, странный свет: призрачный блеск, который все время становился сильнее. В этом болотном свете его друзья выглядели, как ожившие мертвецы.