Генри дергался, как выброшенная на берег форель. Его ботинки ритмично ударялись о ковер. Эдди чувствовал его гнилое дыхание. Затем Генри вытянулся и перевернулся. Из середины его живота нелепо торчала бутылка, ее конец указывал на потолок, как будто бы она росла туда.

– Бульк, - произнес Генри, и больше ничего. Он смотрел в потолок. Эдди подумал, что он, должно быть, мертв.

Эдди боролся с волнами дурноты, которая казалось уносит его сознание. Он встал на колени и наконец на ноги. Появилась свежая боль, когда сломанная рука повисла перед ним, она прояснила немного его голову. Со свистом, с трудом обретая дыхание, он дотянулся до ночного столика. Он взял свой ингалятор из лужи газированной воды, вставил его в рот и нажал кнопку. Он вздрогнул от его вкуса, затем еще раз нажал. Он посмотрел на тело на ковре - мог это быть Генри? Могло это быть? Могло. Постаревший, с ежиком волос, скорее седым, чем черным, с толстым, бледным и опухшим телом, все-таки это был Генри. И Генри был мертв. В конце концов Генри был...

– Бульк, - сказал Генри и сел. Его рука цеплялась за воздух, как будто за подпорки, которые только он мог видеть. Его выбитый глаз вытекал и капал, его нижняя дужка теперь выкатилась на щеку. Он посмотрел вокруг, увидел, как Эдди, опираясь о стену, пытается подняться.

Он открыл рот, и из него хлынула кровь. Генри снова свалился. С сильно бьющимся сердцем Эдди нащупал телефон и смог только сбить его со стола на кровать. Он ухватился за него и набрал 0. Телефон звонил снова, и снова, и снова.

– Давай, - думал Эдди, - что ты там делаешь, писаешь, что ли? Ну подойди же к телефону!

Гудки продолжались, и продолжались, и продолжались. Эдди не сводил глаз с Генри, ожидая, что в любой момент тот попытается встать. Кровь, Боже мой, как много крови.

– Дежурный, - наконец ответил сонный, раздраженный голос.

– Позвоните в номер мистера Денбро, - сказал Эдди.
– Как можно скорее. Другим ухом он теперь прислушивался к комнатам вокруг. Насколько хорошая здесь слышимость? Не прибежит ли кто-нибудь стучать в дверь и спрашивать, все ли в порядке?

– Вы действительно хотите, чтобы я позвонил?
– спросил клерк.
– Сейчас десять минут четвертого.

– Да, хочу!
– почти закричал Эдди. Рука, которой он держал трубку, конвульсивно дрожала. В другой руке словно свилось гнездо ос, отвратительно жужжащих. Генри опять двинулся? Нет, вроде нет.

– О'кей, о'кей, - сказал клерк.
– Умерьте свой пыл, друг мой. Раздался щелчок, и затем хриплое жужжание телефона в номере. Давай, Билл, давай, да...

Внезапная, ужасная мысль пришла в голову Эдди. А вдруг Генри сначала пришел к Биллу? Или Ричи? Бену? Беверли? Или, может быть, он сначала нанес визит в библиотеку? Наверняка он был еще где-то сначала; если бы кто-то не обработал Генри, Эдди бы лежал сейчас мертвым на полу, с лезвием, торчащим из груди, так же как горлышко бутылки "Перье" из кишок Генри. А вдруг Генри сначала нанес визит всем остальным, заставая их расслабленными, полуспящими, как Генри застал его? А вдруг они все мертвы? И эта мысль была так ужасна, что Эдди подумал, что он начнет сейчас кричать, если никто не ответит в номере Билла.

– Пожалуйста, Большой Билл, - шептал он, - пожалуйста, дружище, будь там.

Трубка была снята, и голос Билла, нетипично для него осторожный, сказал:

– Алло?

– Билл, - сказал, вернее, почти пролепетал Эдд.
– Билл, слава Богу.

– Эдди?
– Голос Билла стал моментально приглушенным, говоря кому-то еще, кто это звонит. Затем он снова сделался четким.
– Ччто ссслучилось. Эдди?

– Это Генри Бауэре, - сказал Эдди. Он снова посмотрел на тело на полу. Изменило ли оно положение? На этот раз не так-то просто было убедить себя, что оно не изменило.
– Билл, он пришел сюда.., и я убил его. У него был нож. Я думаю...
– Он понизил голос.
– Я думаю, это был тот же самый нож, который у него был в тот день. Когда мы пошли в сточную трубу. Ты помнишь?

– Пппомню, - сказал мрачно Билл.
– Эдди, послушай меня. Я хочу, чтобы ты

12

Барренс, 1.55

ппошел ннназад и ппопросил Бббена ппприйти ссюда.

– О'кей, - сказал Эдди и пошел назад. Теперь они приближались к прогалине. В покрытом тучами небе гремел гром, и кусты шевелились под напором ветра.

Бен присоединился к ним, как только они вошли в прогалину. Люк в штаб был открыт, совершенно невероятный квадрат черноты в зеленом пространстве. Река слышалась очень четко, и вдруг в голову Билла пришла уверенность, что он уже слышал этот звук и был в том месте. Он глубоко вздохнул, обоняя землю, и воздух, и находящуюся вдалеке свалку, вздувающуюся как вулкан, но никак не решающуюся выбросить лаву. Он видел, как стая птиц летит от железнодорожной эстакады в сторону Старого Мыса. Он посмотрел на кипящие облака.

– Что это?
– спросил Бен.

– Почему они нне попытались ппоймать нас?
– спросил Билл.
– Они ттам. Эээдди был прав нннасчет этого. Я ммогу их ччувствовать там.

– Да, - сказал Бен.
– Может, они настолько глупы, что думают, что мы залезем назад в штаб. Там бы они нас сцапали, как в ловушке.

– Ммможет быть, - сказал Билл и почувствовал внезапную беспомощную ярость на свое заикание, которое не давало ему возможность говорить быстро. Возможно, было что-то, о чем он не сумел сказать - как он чувствует, что может видеть в глазах Генри Бауэрса, как он чувствует, что хоть и с разных сторон, хотя будучи заложником друг друга, он и Генри стали близки.

Генри ждал, что они будут драться....

Оно ждало, что они будут драться...

И будут убиты.

Белый свет холодной вспышкой наполнил его голову. Они будут жертвами убийцы, который устраивает в Дерри облавы со времени смерти Джорджа - за ними семерыми. Может быть, их тела найдут, может быть, нет. Это зависит от того, захочет ли Оно, защитит ли Оно Генри - ив меньшей степени Белча и Виктора. Да. И до конца, до конца существования этого города мы будем считаться жертвами убийцы. Это так, каким-то смешным образом это действительно так. Оно требует нашей смерти. Генри - инструмент для свершения ее, поэтому Оно не должно выходить. Я первый, я думаю - Беверли и Ричи, возможно смогут удержать остальных, или Маш, но Стэн напуган и Бен тоже, хотя я знаю, он сильнее, чем Стэн. А у Эдди сломана рука. Зачем я повел их сюда, вниз? Зачем?