– Не лапай!
– закричал Стэн, начиная плакать. Другие стояли ошарашенные, прижавшись друг к другу, подальше от Билла, чьи глаза, казалось, по-настоящему горят. Его лоб светился, как лампа, и он держал книгу и протягивал ее Стэну, как священник протягивает крест, чтобы изгнать вампира.

– У тебя ееесть твои пппти...

Он поднял голову вверх, сухожилия на шее вытянулись, кадык, как наконечник стрелы, вонзился в его горло. Бена наполнили страх и жалость к своему другу Биллу Денбро, но одновременно и чувство удивительного облегчения. Сомневался ли он в Билле? Разве они сомневались? Кто-нибудь из них? Билл, скажи, правда?

И так или иначе, Билл сказал.

– У тебя еесть тттвои ппптицы! Твои ппптицы! Он решительно протянул книгу Стэну. Стэн взял ее и посмотрел на Билла, не говоря ни слова. На его щеках блестели слезы. Он так сильно сжал книгу, что пальцы побелели. Билл посмотрел на него, потом на остальных.

– Ппппошли, - сказал он снова.

– Разве птицы подействуют?
– спросил Стэн. Его голос был низким и хриплым.

– В водонапорной башне они же сработали, правда?
– спросила его Бев, Стэн неуверенно посмотрел на нее. Ричи ударил его по плечу.

– Давай, Стэн, - сказал он.
– Ты мужик или мышь?

– Я, должно быть, мужик, - с дрожью в голосе сказал Стэн и вытер слезы с лица тыльной стороной ладони.
– Насколько я знаю, мыши не гадят в штаны.

Они засмеялись, и Бен мог бы поклясться, что он почувствовал, как дом отступает от них, от этого их дружного смеха. Майк повернулся.

– Та большая комната. Комната, через которую мы только что прошли. Смотрите!

Они посмотрели. Гостиная была теперь почти черной. Не было дыма или какого-либо газа; была просто чернота, сплошная чернота. Воздух лишился своего света. Чернота, казалось, накатывает и окутывает их, когда они смотрят в нее, соединяется, липнет к их лицам.

– Пппошли.

Они отвернулись от темноты и прошли в переднюю. Из нее открывались три двери, две - с грязными белыми фарфоровыми ручками, в третьей на месте ручки осталась лишь дыра. Билл взялся за первую ручку, повернул ее и распахнул дверь. Бев шла за ним по пятам, подняв рогатку.

Бен отступил, уверенный, что остальные делают то же самое, столпившись за Биллом, как напуганная стайка. Это оказалась спальня, в которой не было ничего, кроме запачканного матраса. Из него торчали ржавые воспоминания о былых пружинах. За единственным окном комнаты кланялись и качались подсолнухи.

– Ничего нет...
– начал Билл, а затем матрас начал раздуваться и ритмично дышать. Внезапно он треснул прямо посередине. Из него стала сочиться черная липкая жидкость; пачкая матрас, она лилась по полу по направлению к дверному проему. Она извивалась, как веревка.

– Закрой ее, Билл!
– закричал Ричи.
– Закрой эту чертову дверь!

Билл с силой захлопнул ее, посмотрел на них и кивнул.

– Пошли.

Он едва дотронулся до ручки второй двери - двери на другой стороне узкого прохода, - как за ее деревянной панелью послышалось мощное жужжание.

9

Даже Билл отпрянул от этого все усиливающегося нечеловеческого звука. Бен почувствовал, что звук может свети его с ума; он вообразил гигантского сверчка за дверью - как из фильма, где радиация создала насекомых огромных размеров, "Начало конца", что ли, или "Черный скорпион", или фильм с насекомыми в канализационных стоках Лос-Анджелеса. Он не смог бы убежать, даже если бы этот жужжащий жуткий ужас расщепил панели двери и начал ощупывать его своими огромными волосатыми лапами. Он смутно слышал, как рядом с ним хрипит и задыхается в кашле Эдди.

Звук нарастал толчками, хоть и оставался жужжащим. Билл сделал еще один шаг назад, теперь уже у него в лице не было ни кровинки, глаза вытаращились, губы казались пурпурным шрамом под носом.

– Стреляй в него, Беверли!
– услышал Бен свой крик.
– Стреляй в него через дверь, стреляй до того, как он схватит нас!

К грязному окну в конце коридора тяжелой давящей массой прилипло солнце.

Беверли поднимала рогатку, словно во сне, по мере того, как вопль-жужжание становился громче, громче...

Но перед тем, как она смогла оттянуть резинку рогатки назад, Майк закричал:

– Нет! Нет! Не надо, Бев! О, Боже! Подожди!
– и он, нервно рассмеявшись, рванулся вперед, схватился за ручку, повернул ее и распахнул дверь. Она свободно раскрылась с коротким скрежещущим звуком.
– Это трещотка! Простая трещотка, вот и все, - то, чем пугают ворон!

Комната была пуста. На полу лежала коробка "Стерно" с пробитыми концами. В середине была плотно привязана навощенная веревка, завязанная узлом поверх отверстий, пробитых на концах коробки. Хотя в комнате не было никакого жужжания - одно окно было закрыто и наглухо забито досками, впуская только узкие полосы света, - не могло быть никакого сомнения, что жужжание исходило из коробки.