«Держите крепче!» — скомандовал Майк.

Парень начал было дергаться, но мы с Каем без лишних эмоций обеспечили ему покой, чтобы он не двигался и не усугублял свое состояние. Лекарь тщательно обработал рану и наложил на нее стерильный бинт, ловко вытащенный из бокового кармана.

Зная, что каждая секунда на счету, Майк схватил окровавленный жгут, сделанный Капитаном и стал затягивать его туже, подбирая скатерть к кости.

Девушки со слезами на глазах, присев, прижались к стенке, обнялись и отвернулись.

«Помоги...» — парень сплюнул фиолетовую жидкость, взгляд стал таким, как я видел его во сне — глубоким, чистым, буравящим. Здоровым. Глаза вернули себе яркий оттенок.

Рука, сжимающая колено, ослабла и стала неестественно выламываться. Выпрямившись в полную силу, напряженные пальцы развелись во все стороны и расслабились.

«Помоги...»

«Да, да, как тебе помочь?! Мы помогаем! Держись!»

Единственное, чем я еще мог помочь... Накинуть на парня полимер. Дурья башка, сразу не сообразил.

Отстегнув один из слоев, я накинул на парня сверху, словно укрыл пледом.

«Что ты делаешь?!» — Майк хотел возмутиться, начиная сдергивать целящую ткань, но Капитан одернул его одним лишь взглядом.

«Помоги...» — парень продолжал словно в бреду смотреть мне прямо в глаза и повторял, и повторял... «Помоги... Помоги...»

Культя, которой занимался Майк, резко вырвалась из рук. Хлынула кровь... Фиолетовая кровь. Проблески багряного, но та же фиолетовая жидкость, что шла ранее изо рта парнишки, теперь хлестала из конечности. Жгут с треском лопнул и отлетел в сторону сестер, упав Секунде на волосы.

Фельдшер опустил руки и застыл. Застыл и Капитан. Застыли и девочки. Застыла и кровь в воздухе. Все застыло.

Все, кроме живых глаз парня, его повторяющегося «Помоги» и меня...

В застывшей струе фиолетовой бурлящей жидкости начали появлятся новые материи. Клетки... Раздробленная кость заживлялась, принимая прежнюю форму. Миллиметр за миллиметром. Словно слайд-шоу на уроке в школе, в СССР... Кадр за кадром. Кость, Мышцы, нервы, жиры, кожа... Вся рука становилась вновь целостной.

Лицо, на которое нельзя было смотреть без отвращения, поддалось той же неизвестной процедуре в замершем времени. Фиолетовые подтеки перевоплощались в свежую кожу. Разодранная голова обрела правильную форму, волосы, вырванные клоками — вырастали заново.

«Помоги...» — парень снова схватил меня рукой за колено. И что-то мне подсказывала, под бинтами рука также вернула себе целостность.

«Чем помочь? Ты и так, смотрю, справляешься.» — регенератов я уже видал в нескольких мирах, меня не удивить. Больше удивляли остановившиеся прямо в воздухе капли пота, крови и полная недвижимость мира вокруг. Кроме нас двоих.

«Помоги... Им.» — парень вжался пальцами в коленную чашечку, ногти чуть ли не проткнули прочный полимер.

Я стоял перед мужчиной и женщиной. Нет. Парень и девушка. В ритуальных нарядах, с тихим ужасом глядели на меня, возникшего буквально в шаге от них. Справа и слева горели костры. Слышались вопли смерти и истязаний. Оборачиваться я не стал. И не хотел. И так догадывался, что происходит у меня за спиной.

Инстинкты и рефлексы взяли вверх. От внезапного Моргания в такую внезапную и неожиданную даже для меня ситуацию — тело само действовало. Я схватил обоих обомлевших за плечи.

«Бежим!» — сказал я на русском. Не знаю почему. Ничего знать не хочу. Нужно лишь спастись.

«Что?! Куда?!» — челюсти у девушки дрожали и стучали друг об друга.

Ответа я не знал, но...

Стол, кают-компания. Блондинистый парень лежит целый и невредимый. Не прошло и мгновения с момента моего исчезновения. Время и не начинало свой ход.

Это...

«Помоги им!» — повторил парень, привстав.

Пурпурный мир с членистоногими чешуйчатыми насекомыми огромного размера. Под ногами болото, в котором начинаю увязать. Почва, растения — все мягкое, склизкое... Нет, почва не просто мягкая. Это части внутренних органов одного организма... Мрачный свет с густой дымкой. Гнетущий гул, исходящий сверху...

Снизу меня схватила рука. Две руки. Прямо подо мной. Две руки, тянущие за собой вниз. Нет, они не хотят мне зла. Кто-то, тонущий в густой, увязывающей и меня уже по колено структуре, пытается отчаянно спастись, хватается за последнюю соломинку к жизни. И эта соломинка — я.