Тина вздохнула.

— Вообще-то я волнуюсь, Пэт. Об одном человеке в Мейплдоне.

— О, позволь мне остановить тебя на этом, Тина. — Он поднял ладони вверх. — Я не собираюсь рыскать вокруг да около, создавая проблемы для кого-то, кого нужно просто оставить в покое, чтобы он мог жить своей жизнью. — Он повернулся и пошел прочь от нее.

Черт. Тина не ожидала, что он уже знает, кого она имеет в виду, не говоря уже о том, чтобы уйти, даже не выслушав ее.

— Подожди, Пэт. Пожалуйста, подожди! — Она побежала за ним, схватив его за руку. — Это не какая-то прихоть и не охота на ведьм… я знаю, как деревенские мужчины называют нас за нашими спинами, ты знаешь. Это ради безопасности наших детей. Для Джони, ее друзей. Твоей Дейзи. Разве ты не хочешь, чтобы они были в безопасности в своей собственной деревне — той, в которой мы счастливо выросли, не заботясь ни о чем в мире? Это все, чего я тоже хочу для них.

Пэт глубоко вздохнул.

— Он только что потерял свою жену, Тина. Да, он немного… странный. Но это не его вина, что дети тянутся к нему и играют в эти ужасные игры «Тук-тук» на его территории. Не похоже, что это он ищет неприятностей, не так ли? Он в своем собственном бунгало, занимается своими делами. Я думаю, что именно родители этих непослушных детей должны учить своих отпрысков хорошим манерам и уважению. Не так ли? — Лицо Пэта было свекольно-красным.

Конечно, у него была справедливая точка зрения. Но дети есть дети. Они не видели вреда, не могли предвидеть никакой опасности в том, что они делали. Разве они также не играли в эти игры, когда росли?

— Да ладно, Пэт. Мы не настолько стары, чтобы не помнить, в какое дерьмо вляпались. То, что они делают, довольно безобидно…

— Вообще-то, это нарушение границ, Тина.

— Ладно, я понимаю, к чему ты клонишь. И я обязательно расскажу об этом на собрании в Мейплдоне на следующей неделе, хотя мне и не хочется идти… они становятся такими утомительными. Но, в то же время, пожалуйста, не мог бы ты просто выполнить быстрый поиск, посмотреть, не появится ли что-нибудь. Он прожил здесь недостаточно долго, чтобы мы могли его узнать, и тот факт, что он был чужаком, заставляет всех чувствовать себя неловко, когда речь заходит о том, чтобы позволить нашим детям свободно разгуливать. Особенно учитывая, какая у него дочь. Что-то не совсем… ну, правильное. Ты понимаешь их… мое беспокойство, не так ли?

— Я знаю, конечно, знаю. — Его голос смягчился. Тина знала, что теперь он у нее в руках.

— Ты хороший человек, Пэт. Я рада, что ты у нас есть. Я действительно благодарна за все, что ты можешь сделать… я знаю, что это не то, что тебе удобно делать, но если у тебя есть подозрения, тебе нужно действовать в соответствии с ними. Насколько плохо бы ты себя чувствовал, если бы что-то случилось с одним из наших детей?

Тина почувствовала укол вины. Она стелила немного толстовато. Но сработало. Пэт придвинулся к ней поближе и поцеловал в щеку.

— Я проведу несколько предварительных поисков. И если ты сможешь предоставить мне фактические доказательства твоих подозрений о том, что его маленькой девочке… причинили вред или надругались, тогда, очевидно, я немедленно сообщу об этом и сделаю все по правильным каналам. — Он снова повернулся, чтобы уйти, затем добавил: — Но когда я говорю, что если ты можешь предоставить мне доказательства, я не имею в виду, что вы все должны играть в кровавых детективов и искать их. Я имею в виду, если ты столкнешься с этим, если Элиза расскажет что-то в школе, что-то в этом роде. Скажи мне. Не смей вынюхивать и ставить меня в неловкое положение. Обещаешь?

Тина уловила обеспокоенный тон в голосе Пэта. Он знал, что сказал что-то не то о том, чтобы передать ему улики. Он, казалось, боялся, вероятно, совершенно справедливо, что женщины Мейплдона могут воспринять это как зеленый свет на то, чтобы заняться собственными раскопками.

Глава 49

Анна

2019

Понедельник, 15 июля — вечер

Откровения, напряженные разговоры и чувство неловкости — все это сказалось на Анне, и теперь, откинувшись на старый, провисший диван матери, она чувствовала себя совершенно опустошенной. Онемевшей. И все же ее разум не успокаивался, не расслаблялся. Громкие, раздражающие мысли и вопросы захлестнули ее усталый мозг. Она не заснет, если хотя бы не попытается избавиться от нескольких из них. Выяснит некоторые из ее вопросов, может быть, даже получит на них ответы.

Странно, но мать не расспрашивала ее, когда она вернулась с ланча с Лиззи. Она полностью ожидала, что ей дадут третью степень, но вместо этого ее встретили с безразличием; Мюриэл даже не задала того, что Анна приняла за животрепещущий вопрос: это Лиззи оставила голову и руку куклы? Анна тоже почти ничего не говорила… если бы ее мать хотела знать, она бы спросила. Возможно, для нее это тоже было слишком. День, наполненный неожиданными поворотами. Вероятно, она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

Анна воспользовалась случаем, чтобы позвонить Кэрри. Она была рада поделиться тем, чем занималась — Джеймс, как и обещал, повел ее в кино, а затем на рыбу с жареной картошкой, которую они ели на берегу моря, охраняя еду ценой своей жизни, пока налетали чайки. Было приятно слышать ее жизнерадостную болтовню, но это также вызывало глубокую боль в животе Анны. Она должна быть единственной, кто проводит время со своей дочерью, наслаждаясь школьными каникулами. Она не должна была бегать по сельской местности в погоне за дикими гусями с Мюриэл и дочерью детоубийцы — убийцы ее подруги детства.