Девушка вдруг подошла к ним и прижалась всем телом к Самбурову.

– И у нас с мужем еще будет очень личный, очень особенный заказ. – Она сделала печальное лицо. – Нам нужна машина для девочки. Для нашей дочери. Она мечтала стать гонщицей. Пока несовершеннолетняя. Но мечта уже не сбудется. Оленька упала в горах. В ущелье, – в голосе Киры зазвучали жалобные нотки, она судорожно сглотнула. – Теперь не ходит, а до несчастного случая уже водила, и очень хорошо.

Кира с нежностью погладила Григория по руке.

– Вот мы и подумали. Ее надо на что-то переключить. На машину, например. Но не скорость и не на трассу. А может быть, на что-то, что по песку гоняет, или на какую-то езду с препятствиями. Я смотрела в интернете, есть такие гонки. А машину, может быть, переоборудовать или частично переделать. Чтобы под нее машина получилась, и выглядела достойно, и девочка могла бы ей пользоваться без посторонней помощи. Стоимость значения не имеет. Да, милый?

Самбуров кивнул.

– Я сделаю. Но в ГИБДД не сможете зарегистрировать.

– Этот вопрос мы решим. А где у вас туалет? – Кира была сама невинность и приветливость.

– Выйдите, налево, на двери «офис» написано, там направо последняя дверь, – подсказал Кракен.

– Благодарю, вы пока обсудите все, что нужно. – Кира ретировалась, Самбуров и пискнуть не успел.

Разговор шел по кругу уже шестой раз.

– Да, и еще впрыск и накладки, – заливался соловьем Самбуров. Его познания в этой сфере не отличались глубиной и основательностью.

Кракен слушал, опустив голову, терпеливо и молча. Изредка он приподнимал голову и поглядывал в сторону.

Самбуров уже чувствовал, как напряглись двое его людей. На первый взгляд ничего не происходило, они продолжали заниматься своими делами, но приближались все ближе и ближе к ним с Кракеном.

– Где твоя жена? – вдруг спросил хозяин мастерской.

Самбуров замолчал, покосился на людей. Те медленно шли на него.

– Не нравишься ты мне, мужик… – протянул Кракен, на Григория он по-прежнему не глядел, смотрел мимо. Потом кивнул в сторону выхода. Здоровенный мужик, поняв его без слов, отправился смотреть, где блуждает Кира.

– Спокойно! – скомандовал Самбуров и достал удостоверение.

Установилась тишина. Кракен не испугался, просто тянул время, размышляя, зачем к нему пожаловала полиция.

– Пойдем теперь о реальных делах поговорим, – предложил подполковник спокойно. Его и самого интересовало, куда запропастилась Кира.

– Пойдем, – обронил Кракен.

Самбуров перешагнул порог, проходя в распахнутую хозяином мастерской дверь, и ничуть не удивился, обнаружив в маленькой комнате со столом, шкафом и небольшим диваном Киру, беззастенчиво рывшуюся в ящиках.

– Андрей, это тяжелые психотропные. – Девушка словно погремушкой потрясла двумя флакончиками с таблетками. – Употребляя подобные препараты, нельзя ездить за рулем и даже управлять автоподъемником.

– Я на велосипеде приезжаю, – не моргнув глазом буркнул Кракен. – Подъемник ребята включают. А вы можете здесь рыться?

– Уже, смогла, – отмахнулась Кира. – А у вас есть рецепт на препарат?

– Там, в столе, – Андрей впервые сфокусировал на девушке взгляд.

Кира пошарила среди бумажек, нашла подходящий, повертела.

– Действительно, рецепт есть. Я так и думала, – сказала девушка. – И давно вы употребляете эти препараты?

– Все под наблюдением врача, – спокойно ответил Кракен.

– Прекрасно, прекрасно. – Кира с довольным видом сложила руки на груди. – А подскажите, для кого вы изготовили серо-зеленое авто, с узкой, на одного человека, кабиной и большими колесами?

Девушка бросила взгляд на стенку, та сплошь была завешана фотографиями автомобилей самодельного изготовления.

Кракен засмеялся и невозмутимо посмотрел на Киру:

– Я за свою жизнь чего только не сделал, каких только колес не навесил, и кузова красил во все цвета радуги. Всего не упомнить. Мне бы хоть картинку.

– Картинку. – Кира тяжело вздохнула и похлопала глазами.

– Я много чего изготовил и для разных людей. Кто самолюбие тешит и на авто причиндалы вешает, кто выделиться хочет. Кто обычную машину водить не может. Инвалид или с травмой какой. Все люди. Есть возможность, я помогаю. Сейчас за машины больно шибко трясутся. Но по сути хоть «Кия», хоть «Мазерати», железка она и есть железка. Человек главнее. Автомобиль должно под себя приспосабливать, а не наоборот. Человек на колесах – это другое мышление, другая жизнь. Я помогаю ее получить тем, кому могу.