Кира никак не могла успокоиться, отвлечься, забыть, простить, послать. Однажды, бесцельно катаясь по еще толком незнакомому городу, она очутилась перед сияющими всеми цветами радуги окнами. Доносилась музыка. Как бабочка летит на свет, зачарованная, околдованная, Кира поднялась на третий этаж и такими невообразимыми глазами уставилась на танцующих девчонок, что шокировала Татьяну. Та несколько минут пялилась на подсматривающую девушку в дверях, потом кинулась в раздевалку, вытащила из своего рюкзака топ и шорты, дала их гостье:

– Переодевайся и залезай.

Так Кира стала танцевать на пилоне, два раза в неделю, потом четыре, потом шесть, и вообще, когда выдавалось время, она летела в студию. А через пару месяцев поймала себя на мысли, что тех мыслей больше нет. Она писала статьи, стараясь успеть к дедлайну, читала гору иностранной литературы, обучаясь европейскому и американскому восприятию психологии. Она танцевала, она придумывала новые связки, она прокачивала мышцы, чтобы легче танцевать, она растягивалась, чтобы добиться легкой и яркой амплитуды, она штудировала видео звезд пол дэнса, отрабатывая новый трюк. Она оттанцевала обиды, неудачи, назойливую память.

Девочки приходили в студию, жалуясь на вредную свекровь, невнимательного мужа, придурка начальника. Кира первой вставала к пилону.

– Не ноем, девочки. Сейчас оттанцуем!

Они танцевали. И все проблемы, казалось, исчезали под каблуком в двадцать сантиметров.

– Оттанцевала, – улыбнулась Кира тренеру.

– А бокс не расслабляет? Отбоксировать нельзя? – к этому новому увлечению Киры Таня ревновала, считая, что подруга распыляется.

– Там не терапия и не кайф, там я учусь бить, – в который раз объясняла Кира. – Должна научиться не бояться бить. Как смогу, так стану свободнее.

– И как успехи?

– Никак, – смеялась Кира. – Танцуя, я даже думаю лучше, а там вообще пусто. Комок нервов. Сгусток напряжения.

Таня покачала головой, улыбаясь, говорить, что бокс не ее и надо бросить, не стала.

– Ты думаешь, танцуя? – хихикнула владельца студии. – Говорят, что спортсмены и танцовщики очень глупые. Работают телом, мозги не прокачаны.

– Ерунда, – отмахнулась Кира. – Чтобы танцевать, нужен очень развитый и деятельный мозг. Сейчас объясню, – пообещала она Тане. – Давай надевай, что стоишь в уголке, как не хозяйка.

Таня прошла в зал и принялась надевать стрипы.

– Искусственный интеллект давно не новость. Процессор, думающий, как человек, создали. Компьютеры обыгрывают чемпионов в шахматы, рисуют картины, сочиняют музыку, худо-бедно пишут романы. Математика, вычисления, гигантские массивы данных, безумные объемы информации, это все пожалуйста. Искусственный интеллект способен учиться и даже проявлять некий характер. Та же Алиса или Сири. Интеллект, память человека, ту часть, которую мы отождествляем с «думаньем», создали.

– Даже пользуемся. – Таня покрутила мобильником, к которому подключала музыкальную колонку.

– Угу, – кивнула Кира, посмотрев лукаво. – А много ты знаешь ходячих роботов? Сама лично видела?

Таня замерла, размышляя, а Кира продолжила:

– Люди постоянно пытаются создать робота, подобного человеку. Наверняка сто раз слышала – то японцы смастерили нечто подобное, которое двигается, машет руками, почти как человек. То у американцев получился «как бы» человек. Почти ходит и даже кружится вокруг себя.

– Слышала, – Таня закатила глаза. Обняв пилон, она внимательно слушала подругу.

– Только, как ни стараются, а создать робота, который может ходить по бревну, бегать, перепрыгивать через барьер или хотя бы более-менее сносно вставать и садиться на стул, пока не получилось. О танцах речь вообще не идет. Робот-балерина или робот, танцующий брейк, – это мечты писателей-фантастов. А почему? – Кира отбросила полотенце, которым вытерла мокрые лицо и спину. – Нужны слишком большие объемы памяти, безумно мощные процессоры. Неподъемно это пока человечеству. Потому что наше движение в пространстве – это самое тяжелое, большое и сложное, что делает мозг. Только за наше прямохождение отвечает вчетверо больше нейронов, чем участвуют в мыслительном процессе, а та часть мозга, которая движет организмом, в разы больше неокортекса…[4]

– Проще, проще, – засмеялась Таня. – Не переходи к научным терминам.

– Нашим мыслительным процессом, памятью, эмоциями руководит только около десяти процентов нашего мозга, а все остальное уходит на наши движения. Поэтому думать искусственный интеллект может, а танцевать – нет. Объема памяти и мощности процессора не хватает.

Таня на мгновение замерла и засмеялась.

– Так что только представь, какой большой, мощный и прокачанный мозг у тех, кто виртуозно владеет своим телом. Совершает им сложные движения. У балерины или ведьмы на пилоне, например.