— О, очнулась. Что здесь произошло, милая?

Мужчина, поняв, что отвечать ему пока что не собираются, тихо вздохнул и помог девушке сесть, после чего приложил к её губам флягу с водой. Осторожно сделав глоток, Иона поняла, что тело уже восстановилось, хоть в горле ещё неприятно саднило. Она наткнулась взглядом ещё на одного мужчину, который, удручённо склонив голову, рассматривал тело Сервиана. В глаза бросилась мантия, в которую был закутан стоящий. Тот, кто держал её, был одет так же.

— Вы… — Иона поморщилась, услышав свой охрипший голос. — Маги?

— Да.

— Как вы оказались тут?

— Одно устройство на острове взбеленилось, зафиксировав здесь сильнейшее магическое возмущение. — Маг понизил голос, бросив искоса взгляд на второго. — А потом мы нашли вас.

Иона вдруг почувствовала, что прямо сейчас она, сама того не ведая, влипает в очередную историю.

— И вот теперь вопрос, кто же устроил переполох? Он, — Маг кивнул на тело Виана, а после вновь посмотрел на неё. — Или вы?

В давние времена, когда мир был ещё молод, а самому старому фейри ещё не исполнилось и двух тысяч лет, на свете жил одинокий дракон. Он был вождём клана Чёрных драконов, чья чешуя походила на ночное небо, а глаза затмевали светом звёзды. Сама Богиня даровала ему имя Ардриус и, восхваляя величие божества, он вознёс самого себя на такой пьедестал, который многим и не снился. Этим именем пугали маленьких драконят, проклинали врагов. Этого имени боялись.

Ему присылали дочерей и сестёр, в попытках задобрить дракона, что был сильнее всех и с лёгкостью мог завоевать весь мир. Любая была рада подарить вождю своё сердце и тело, но вождю быстро надоедали девы. Ни одна из них не могла понести и обрадовать дракона наследниками, отчего он начал собирать наложниц, словно коллекцию. Сердце вождя болело с каждым часом всё сильнее, отчего становился он слабее духом, хоть никак не терял мощь телесную.

Однажды Ардриус охотился, со скуки приняв обличье человека и взяв в руки лук. Он выслеживал молодого ирхала несколько часов, когда, наконец, смог настигнуть его у подножья горы. Натянув тетиву, дракон медленно вдохнул и уже готовился пустить стрелу точно в бок добычи, когда краем глаза заметил какое-то странное шевеление в стороне.

Ирхал был забыт, а острие стрелы сменило свою цель. Но через миг охотник опустил лук, поражённо глядя вперёд. Около небольшого ручья сидела дивной красоты девушка.

Волосы её были цвета алого пламени и волной спускались до самых пят. Чуть вздёрнутый носик, пухлые розовые губы, которые сейчас были растянуты в улыбке. Мягкие черты лица, столь редко встречающиеся у драконов. Кожа её была светла, словно молоко и светилась изнутри, оттеняя всю нежность, что была собрана в образе девы.

Зачарованный, Ардриус сам не заметил, как оказался на самом краю опушки, пытаясь получше разглядеть незнакомку. Но под ногой вдруг хрустнула ветка, и дева всполошилась.

Подскочив на ноги, она побежала в другую сторону от вождя, но остановилась, услышав мольбу в его окрике.

— Подожди! Я не причиню вреда!

— Кто вы?

— Ардриус. — Дракон осторожно, стараясь не делать лишних движений, направился к замершей, словно напуганный зверёк, девушке. — А ты?

— Ниреме.

Они проговорили до глубокой ночи, найдя друг в друге родственные души. Ниреме была дочерью Красных, которые считались самым дружным кланом.

Но из-за непривычно мягкого, как для драконицы, характера, стала изгоем в собственной семье. В какой-то момент, незаметно для самой себя оказавшись в уютных объятиях вождя, Ниреме расплакалась.

— Что случилось, Ниреме?

— Отец хочет отдать меня за сына вождя. Но я так боюсь его!

— Тогда идём со мной.

— Я не хочу быть наложницей, Ардриус.

— Значит будешь женой. Не смогу жить без тебя, крылья сложу!

— А остальные девушки? Что будет с ними?

— Отпущу. Ни к одной другой женщине я не прикоснусь более, клянусь тебе своим огнём.

В глазах вождя Ниреме увидела отражения огня, что пылал в её сердце и поверила сказанным словам. Без страха драконица вложила свои пальцы в протянутую ладонь Ардриуса.

Они прибыли в стан Чёрных на рассвете, когда все, кроме стражи, ещё спали. Вождь нёс своё задремавшее сокровище на руках, боясь лишний раз вздохнуть. И те, кто видели, как он смотрит на девушку, начинали невольно завидовать.