Труднее всего Агасферу далось искусство проникать в чужое сознание. Получаться стало только на пятом году занятий. Шаман отдал ему в полное распоряжение одного из стариков племени по имени Вомба. И вот Агасфер, усадив перед собой Вомбу, часами напролёт смотрел ему в глаза и представлял себя гусеницей, ползущей по закоулкам его головы и всё наблюдающей: вот уголок, в котором затаился страх, здесь гнездится удовольствие, там пульсирует раздражение. Одни чувства спят, а другие бодрствуют, рождая мысли, которые нельзя потрогать, но можно ощутить. Агасфер действовал, как наставлял шаман: если хочешь узнать, о чём думает другой человек, войди в его мозг своим разумом и прочти изнутри всё, что там есть.

Долгие месяцы, однако, ничего не получалось. Агасфер начал терять остатки терпения, как вдруг однажды, оторопев от неожиданности, понял: он знает, о чём сейчас думает Вомба. Старик хотел есть, и размышлял, долго ли ещё придётся сидеть напротив странного пришельца, который день за днём молча сверлит его взглядом.

– Сколько надо, столько и будешь сидеть! – машинально прикрикнул Агасфер. – А накормить я тебя сейчас, так и быть, накормлю.

Вомба в страхе втянул голову в плечи, тогда как Агасфер от радости готов был его расцеловать: получилось! Получилось!..

Дальше пошло проще. Агасфер навсегда запомнил это странное, ни с чем не сравнимое ощущение: ты словно прорываешь извне какой-то кокон и попадаешь вовнутрь, в полумрак чужого сознания, в котором, слегка шурша и потрескивая, мелькают картинки-мысли. И человек становится ясен, как на ладони.

… На десятом году обучения Агасфер понял, что шамана он практически выпотрошил, – учиться больше было нечему.

К этому времени он переупражнялся чуть ли не на каждом жителе племени. Он превращал людей в безмозглых, не рассуждающих животных, способных лишь выполнять приказы. По его команде они дрались, спаривались, калечили друг друга, ходили строем, вспарывали соседу и себе животы. С ними он мог делать всё. Агасфер не зверствовал и не развлекался – он оттачивал мастерство. Тела, головы и души африканцев были ему абсолютно подвластны. В сущности, он давно уже стал хозяином племени – в гораздо большей степени, чем его вождь-шаман.

Агасфер заскучал. Наскучил чернокожий народец, надоела деревня, затерявшаяся в бескрайних африканских джунглях. Агасфера тянуло в большой мир. Изнутри жгло колдовское знание, не терпелось испытать его на других людях и в других местах.

– Я ухожу, вождь, – однажды поутру сказал он шаману. – Совсем ухожу.

Шаман опасливо, не веря ушам, посмотрел на Агасфера. Он уже стал забывать о том времени, когда безраздельно царил в племени – пришелец давно и безжалостно забрал власть в свой кулак. Чем сильнее он становился, тем больше его боялись, и совсем перестали бояться шамана. А какая же власть без страха… Но если он исчезнет, всё может пойти по-прежнему. И старое сердце шамана бешено заколотилось в груди от внезапно вспыхнувшей надежды.

– Нам будет не хватать тебя и твоей мудрости, – осторожно произнёс шаман. – Может быть, ты передумаешь? Разве тебе у нас плохо? Твои женщины станут плакать без тебя…

– Ты ещё вспомни о моих детях, – насмешливо сказал Агасфер (действительно, по деревне бегал добрый десяток разновозрастных ребятишек, прижитых от него). – Нет, я ухожу, это решено. Что мне здесь делать? Все свои знания ты мне отдал, взять с тебя больше нечего.

– Это правда, – сказал шаман, опустив голову. – Я тебя научил всему, что знаю и умею сам. Ты стал таким же.

– Намного сильнее, – поправил Агасфер.

С этими словами он стремительно коснулся обнажённой груди шамана, и, скороговоркой произнося заклинания, свирепо уставился ему в глаза.

Не ожидавший нападения шаман покачнулся. На его висках вздулись вены. Казалось, он отчаянно сопротивляется какой-то вторгшейся в него силе. Задыхаясь и бормоча контрзаклинание, он попытался закрыть лицо рукой, но она безвольно упала. Агасфер коротко засмеялся. Ощущать своё могущество было прекрасно. Всю силу, всю энергию он сосредоточил в глазах, и теперь, не сходя с места, ломал сопротивление, грубо калечил мозг шамана, испускавшего душераздирающие вопли.

Шаман простонал в последний раз и сник. Он стоял в беспамятстве, с головой, упавшей на грудь, и опущенными руками. Агасфер взял его за короткие курчавые волосы, вздёрнул голову и внимательно оглядел зрачки.

– Был вождь и кончился, – пробормотал он. – Но бился до последнего… Ты слышишь меня? – громко спросил он.

– Слышу, – глухо откликнулся шаман.

– Тогда делай то, что я скажу. Сейчас я хлопну в ладоши, и ты перестанешь дышать. Совсем. Так надо. Я так приказываю. Не вздумай ослушаться. Кивни, если понял.

Шаман безучастно кивнул.

Агасфер хлопнул в ладоши.

Несколько минут он с интересом наблюдал, как искажённое лицо шамана, переставшего дышать, багровеет на глазах. Он беззвучно раскрывал и закрывал рот, но лёгкие словно отказались ему служить. Наконец ноги шамана подкосились и, мелко задрожав, он рухнул на пол своей хижины…

Ночью Агасфер, упражняясь, оживил его. А утром ушёл из деревни. Шаман-зомби с жалобными нечленораздельными стонами долго ковылял следом, пока, споткнувшись о толстый корень дерева, не упал в болото. Оно быстро засосало его. Оглянувшись, Агасфер ещё увидел торчащую из зелёной жижи чёрную руку со скрюченными пальцами.