Я и не помнила, как оказалась в машине, за спиной Игоря. Коротко стриженный затылок, припорошенный инеем седины, заметно оттопыренные уши вызвали во мне новый прилив нежности к этому человеку. Я поняла, почему прежде Игорь носил длинные волосы: пытался скрыть свою лопоухость. Еще больше он боялся открыть свою душу и неизменно прикрывал шуткой боль и страх перед одиночеством. Ирония звучала даже в его любовных признаниях, потому я не верила им. Но сейчас Игорь молчал.

Дождь набрал силу, и тяжелые крупные капли забарабанили по тонкой крыше автомобиля. Я положила руки на плечи моего единственного, моего самого любимого человека. Склонилась к нему, понимая безнадежность сопротивления. Игорь, вполоборота, насколько позволял его больной позвоночник, тоже потянулся ко мне. Глаза его были прикрыты, губы вздрагивали в томительном ожидании. Наши души плыли навстречу друг другу, пока Поцелуев мост не сомкнул их.