Терпение «буха» лопнуло прежде, чем Борис успел «опечатать» первую дюжину писем.

— Оля, — рявкнул он, развернувшись на кресле и ткнув в Апухтина пальцем, — помоги этому... человеку с ружьем! А то курьер его не дождется.

Борис собрал свои бумаги и коробку с печатями и переместился за стол Ольги.

— Привет.

— Привет, что тут у тебя? — Ольга взяла верхнее письмо. — Ну и название «Стройтуалет индастриз»! Еще бы твердый знак на конце поставили...

Она взяла печать и принялась со скоростью печатной машинки хлопать печати на оставшиеся письма.

Борис с восхищением наблюдал за ее работой. Потом извлек из коробки блестящее нечто, напоминающее сахарные щипцы или дырокол, с которым ходят контролеры в электричках.

— Печать рельефная, — ответила Ольга, бросив взгляд на инструмент. — Положи.

Борис с интересом покрутил хитрый приборчик в руках и, продолжая его крутить, щелкнул на край одного из писем.

— Ты!.. — шикнула на него Ольга, покосившись на широкую спину «буха». — Дай сюда! Детский сад, вторая четверть! Это же реликвия!

Борис сконфуженно потупился.

Ольга недовольно осмотрела отмеченное Борисом письмо и укоризненно покачала головой:

— Детский сад!

Она доштамповала оставшиеся письма и выставила Бориса вон.

Итак, в одиннадцать пятнадцать у Бориса Апухтина в руках была папка. В папке лежало пятьдесят писем в несуществующие организации, сорок девять из которых к вечеру окажутся на дне помойки, а вот одно представляло большую ценность. То самое, на котором красовались две печати: обычная и рельефная. Дело в том, что для того, чтобы получить на складе оборудование, клиент должен был иметь при себе накладную, выписанную бухгалтерией. Верхняя часть — треть обычной страницы с перечнем оборудования — отрывалась и отдавалась на складе. Оставшиеся две трети оставались у клиента. Подлинность накладной подтверждалась подписью «буха», синей печатью «Конторы» и той самой рельефной печатью. Теперь у Бориса в руках оказался лист бумаги, две трети которого были заняты обращением к господину Новочацкому из риэлторской фирмы «Светлый лик», а на нижней части красовались два кругляшка печатей. Оставалось Перевернуть это письмо вверх ногами, напечатать на нем накладную, подделать подпись «буха» и оторвать нижнюю часть. Все, в руках у вас окажется накладная, по которой склад, не моргнув глазом, выдаст вам все что угодно.

Подделать подпись не составляло труда. Борис отправился в туалет, закрылся в кабинке, приложил к матовому стеклу окна старую платежку с нужной подписью, а сверху наложил свое письмо. Витиеватая подпись хорошо просматривалась сквозь страничку, и молодой аферист легко обвел ее ручкой.

В полдень Борис снова сидел за своим компьютером. Для начала он залез на сервер, чтобы посмотреть, какое оборудование есть на складе. Опыт работы в региональном отделе помог ему разобраться в таблицах с цифрами. Не прошло и пяти минут, как он уже набрал приличную партию товара из того, что стояло на складе. Последнее обстоятельство очень важно! В случае накладки начальник склада начнет звонить в офис, а тут мигом выяснят, что никакой накладной никто не выписывал.

В двенадцать десять Апухтин составил накладную. В строке «получатель» он напечатал ни к чему не обязывающее сочетание «частное лицо». Когда компьютер выдал внизу сумму заказа, Борис слегка поежился, но потом справедливо рассудил, что играть всегда нужно по-крупному.

В двенадцать пятнадцать Борис вышел в бар и уселся в засаде. Ему повезло, ждать пришлось недолго. Вскоре появилась новая сотрудница отдела господина Мастеркова, вооруженная кружкой с большой магнолией на боку. Женщина намеревалась налить чаю и снова вернуться на рабочее место. Уроки машинописи давались ей тяжело.

Борис подхватил свою папку, сконструировал озабоченную физиономию и деловой трусцой старательного клерка засеменил ей навстречу.

— А где ваш шеф? — спросил он мимоходом, поравнявшись с обладательницей кружки с магнолией. — Его ждут на совещании.

Сказал и потрусил дальше.

— Каком совещании?! — Женщина едва не выронила свою кружку. — Молодой человек, на каком совещании? — Она бросилась в погоню за Апухтиным.

— Там. — Борис махнул рукой в пространство и нырнул за угол.

Через минуту Роберт Мастерков мухой просвистел по коридору в направлении мифического совещания, где его ждали-заждались. Не хватало только музыкального сопровождения. «Полета шмеля», например.

Впрочем, времени зевать не оставалось и у Бориса. Он кинулся к своему компьютеру. Памятуя инструкции Ника, он уже через минуту залез в недра оставшегося включенным компьютера Мастеркова. Во время своих изысканий в отчетах о продажах и наблюдений за клиентами «три-г» он случайно узнал код менеджера регионального отдела Романа Мухо. Теперь он воспользовался им, послав на печать свою накладную. Код менеджера Мухо, компьютер Мастеркова, автор — неизвестен. При таких условиях задача оказалась бы не по зубам никому, кто бы ни взялся искать следы злоумышленника по оставшейся на складе накладной.

Закончив с накладной, Борис оторвал нижнюю часть листа и сжег его в курилке.

Затем он позвонил Сашке. Накануне вечером, после разговора с Ником, Борис примчался к школьному приятелю и сообщил, что нашел способ заработать стартовый капитал: спереть десяток холодильников и продать их за полцены перекупщикам. Услышав о хищении, Саша долго отказывался, махал руками и даже ругался нецензурно. Разговор затянулся до часа ночи. Пять часов просидели они за кухонным столом. Четыре часа и пятьдесят восемь минут Борис уговаривал бывшего однокашника и клялся, что продумал все детали, а еще две минуты ушло на то, чтобы объяснить Саше его задачу: нанять фуру и ждать сигнала.