— С двух до четырех. Но все-таки…

— Вопрос снят. — Девушка взглянула на часы. — Половина двенадцатого. Теперь перехожу к сегодняшней акции. Жан-Поль, подойди сюда.

Рыжий лениво сполз с дивана и подсел к столу на свободное место. Откинувшись назад, он вытянул длинные ноги перед собой и принялся раскачиваться на стуле. Таким манером он выражал, что хоть он и согласился участвовать в обсуждении, но получать приказы от девчонки не намерен. Он снова почесал в паху и уронил пепел от сигареты себе на живот. В духоте маленькой комнаты от него воняло. Девушка на его действия не обратила никакого внимания.

— Виктор, ты оружие проверил?

Тот, кого звали Виктором, кивнул. Он был низенький и плотный, с густыми черными кудрями, сквозь очки в тяжелой оправе с толстыми стеклами глаза смотрели умно и будто удивляясь тому, что видят. Он заговорил с едва заметным южным акцентом:

— Я все-таки полагаю, что лучше взять автоматические револьверы. С ними проще обращаться и от них легче избавиться.

— И гораздо труднее попасть в цель, — саркастически добавила девушка. — Особенно если эта цель, как предполагается, движется метрах в десяти от тебя…

— А я не люблю «Калашников», — возразил Виктор. — Он может подвести. Русские — никуда не годные инженеры.

— А ты никуда не годный стрелок. Уж из «калашникова»-то и ты не промажешь, он бьет наверняка. Больше не обсуждаем, идет?

— Пожалуйста. — Виктор пожал плечами. — Но Серж согласен со мной. Правда, Серж?

— Я бы вполне обошелся девятимиллиметровым «файербердом», — подтвердил Серж. — Девять выстрелов на большой скорости и точность отличная. Я много раз пробовал.

У него было бледное, с чистой кожей лицо, взгляд огромных — в пол-лица — глаз светился напряженной верой. Он говорил запинаясь, как человек, которому не свойственно высказывать вслух свои мысли.

— Берем «Калашниковы», — заключила девушка. — Так решили в штабе, значит, так и будет. Теперь перейдем к другим вопросам. Маскировка в порядке? Переодеваемся?

Все выразили согласие.

— А машины? — обратилась она к рыжему. — С ними все в порядке?

— Конечно.

— Кто проверял?

— Беранже. И я. Мы даже сраные свечи поменяли. А может, тебе новые моторы поставить? Так сразу и скажи.

Девушка потеряла терпение.

— Знаете что, — сказала она, ее высокие скулы чуть порозовели, — по-моему, вы все не понимаете политического смысла задания. Ведете себя, будто мелкие ремесленники, каждый самоутвердиться норовит, а нам-то нужны политические активисты с технической подготовкой, а вовсе не наоборот. Вас слушать просто смех и слезы. Ну так в чем политический смысл нашего задания?

Она помолчала, но и остальные не проронили ни слова.

— Я вам объясню, раз вы до сих пор не уразумели. Политическая цель — дестабилизация, слыхали об этом?

— Господи, Ингрид, да кто ж этого не знает? — произнес Виктор.

— Что-то не похоже, чтобы вы знали. Если бы вы это действительно по-настоящему усвоили, то понимали бы, что перед нами две задачи. Две, а не одна. Первая — посеять панику, вызвать потрясение, шок — называйте, как хотите. А вторая — вот тут вам всем политического чутья и не хватает — это создать впечатление, что победить нас нельзя. Что все нами задуманное неизбежно будет выполнено. Общество должно почувствовать, что мы тут хозяева, что государственная машина перед нами бессильна и их не защитит. Это значит — у нас нет права на ошибку. Ни одного провала. Никогда. Вот что я имею в виду, когда говорю о политическом значении акции. И если один только «Калашников» бьет наверняка, то им и надо воспользоваться, даже если тут больше риска для нас самих. Так что хватит молоть насчет того, как мы здорово стреляем из пистолета да как здорово разбираемся в машинах.

— Ты просто один риск заменяешь другим, — возразил Серж. — Мы, конечно, должны задание выполнить. Но как раз с «Калашниковыми» можем его провалить. Ведь если машину потом задержат, это тебе не пистолеты, их не выкинешь. Это разве не риск?

— Штаб больше заинтересован в том, чтобы задание было выполнено, чем в твоей личной судьбе. Да поймите же вы, если мы его не прикончим, а просто раним, то эффект будет как раз обратный, ему все сочувствовать начнут. Нам нужен труп, а не раненый народный герой. Вы, главное, свое дело сделайте чисто, а что будет потом — не ваша проблема. Есть ведь специальная группа, которая отвлечет внимание местной полиции начисто, вам десять минут гарантированы на то, чтобы смыться.

— Столько и надо, — заявил Жан-Поль. — Вторая машина будет в двух минутах езды. Она, собственно, уже там. Поставлена отлично: ничто не помешает сразу выехать. Когда вы пересядете, так никто и знать-то не будет, за кем гнаться, кого искать.

— Жан-Поль прав, — подтвердила девушка. — Теперь сверим часы.

— Мы за ним наблюдаем три недели, — сказал Виктор. — Каждый понедельник он бывает на заседании партийного комитета в Венсане и возвращается оттуда домой на машине. Время возвращения колеблется: десять сорок семь, одиннадцать двадцать восемь и одиннадцать девятнадцать. — Он приводил цифры на память. — Мы думали, что выполнять поручение придется через пару месяцев. Если бы нам раньше сказали об этом задании, мы могли бы месяца два последить и знали бы точнее. Ну а теперь считаем примерно: где-то без десяти одиннадцать — половина двенадцатого. На месте надо быть в десять сорок.