«А я не прочитал. Ну, хоть Эльви пригодилось.»

На часах было шесть утра, будить Эльви не хотелось совершенно, он и сам дико хотел спать. Выбрав из всех плохих вариантов поведения наименее плохой, он написал на бумажке: «Захочешь уйти — разбуди меня», засунул бумажку в ботинок Эльви, разделся и лёг спать.

— Барт, вставай.

Он сел на кровати, проверил уровень зарядки щитов, своих и дежурного, понял, что с щитами дежурного что-то странное, да и дежурный какой-то не такой, открыл один глаз и увидел Эльви. Открыл второй глаз и посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Понял, что сидит на кровати в одних трусах, а Эльви стоит напротив полностью одетая и собранная, закрыл один глаз обратно и хрипло сказал:

— Доброе утро.

Она ответила сочувственным шёпотом:

— Не особо доброе, судя по твоему виду. Во сколько ты пришёл?

— В шесть утра.

— Ну ты даёшь.

— Прости, я думал, что там пять минут… А оно затянулось. Я не смог раньше прийти. Ты нормально поспала?

— Обалденно. У тебя тут какая-то волшебная аура, я отлично выспалась.

— Классно. Вот бы и мне так.

— Ты мне написал, чтобы я тебя разбудила.

— Всё правильно. Молодец.

— Расскажи мне, где я и как отсюда дойти до Академии, и спи дальше.

Он задумался, ещё раз потёр лицо, понял, что поспать всегда успеет, а шанс поводить даму по Центральному Парку можно и профукать, и сказал:

— Дай мне пять минут, я тебя отведу.

— Ты уверен?

— Сто пудов. Пять минут, — он поставил на наручных часах будильник, с уверенным видом лёг обратно на кровать и уснул.

— Барт, пять минут прошли.

— Угу.

Он сел на кровати, посмотрел на часы, которые выдавали ритмичные магические вспышки, которые, по идее своего гениального во всех (или не во всех) отношениях создателя, должны были даже мёртвого поднять. Да, он их сам придумал. Нет, это не сработало.

Он выключил будильник, показал Эльви жестом, что будет бодр и весел ровно через минуту, и телепортировался в ванную, где кое-как умылся и прополоскал рот (он опять потерял зубную щётку), вернулся в комнату телепортом и остановился перед шкафом, ощущая босыми ступнями непривычно гладкий пол без единой крошки. Эльви сидела за столом спиной к нему и изо всех сил изображала, что парень в одних трусах её не волнует, и вообще она совершенно не смотрит, но услышав его тяжкий вздох, полный замешательства, полуобернулась и сказала:

— Я в шкафу только чистое оставила, остальное в мешках.

— Угу, — многозначительно протянул он, открывая шкаф пошире и перебирая костюмы, которые не видел так давно, что успел забыть, что они вообще у него есть. Там висел ни разу не надетый очень приличный гражданский костюм, два ещё более приличных цыньянских и дворцовый парадный мундир. Увидев парадку, он вспомнил о грядущем бале и вздохнул ещё более тяжко, задумчиво спросил в пространство:

— Эльви, ты танцевать умеешь?

— Ну… а что?

Он взял с вешалки единственный карнский костюм и стал одеваться, ответил:

— Я не умею, а мне надо до осеннего бала научиться. Вот думаю, каким образом.

— Ты пойдёшь на осенний бал?

— Да, по работе.

— В смысле?

— Я не могу рассказать подробнее. Но меня предупредили, что, возможно, придётся танцевать. А я этого никогда не делал. Я очень надеюсь, что не придётся, но готовиться всё равно надо. Времени осталось неделя, а я даже не начинал. Как думаешь, по танцам есть учебники?

— Да, конечно. Есть журнал такой, «Бальный календарь», его выпускают каждый год в начале сентября, там всё, что надо знать — танцы, этикет, мода, всякие советы. Но он очень толстый, обычно его покупают частями — «Бал для дам», «Бал для кавалеров», «Бал для маменьки», ещё что-то, я не помню. Девушки их коллекционируют, некоторые специально покупают по два экземпляра, один режут и вставляют картинки в свои альбомы.

— Какие «свои альбомы»? — он застёгивал рубашку, глядя в непривычно светлое и чистое зеркало, и понимал, что костюм маловат, рукава короткие, пуговицы с трудом сходятся.

«Значит, я всё-таки ещё расту. Хвала богам…»

— Ну, женские альбомы, ты не видел никогда, что ли? — Эльви обернулась в очередной раз, увидела, что он уже одет, и развернулась полностью, он посмотрел на неё и коротко улыбнулся:

— Я видел в своей жизни только альбомы для рисования, они чистые. Что за женские альбомы? И где моя расчёска, она тут была, — он указал на тумбочку перед зеркалом, где вчера были завалы из тряпок для обуви, книг, тетрадей, сломанных амулетов и мятых носков, Эльви подошла и открыла ящик, где всё стояло аккуратно, в чистых банках, как будто с Бартом вообще никогда не было знакомо. Он взял расчёску: — Спасибо. Так что за альбомы?