— Ещё одна пробежка, — сказал Профессор. — Надеюсь, на сегодня уже последняя. Но отсюда надо уходить, и как можно быстрее. Это раз. А во-вторых, не хватало нам ещё воспаления лёгких ко всем прелестям.

— А где мы? — простучал зубами Сергей и оглянулся.

— Мы в районе отстойников, возле полимерного комбината, — сказал Профессор. — На границе с химпоселком. А Парагвай там.

Он показал тростью направление.

— Кстати, довольно близко. Особенно если по прямой.

— Ну, так чего ждать? — Серёжа подпрыгнул несколько раз. Это он так грелся. — Пошли?

Они поднялись наверх и цепочкой тихонько потрусили по тропке, которую почти не было видно. Очков, чтобы смотреть в темноте, не осталось ни у кого, все потеряли их во время купания. Но Профессор бежал первым и угадывал дорогу.

А Шурик двигался за Серёжей, последним. Ему тоже было тяжело, в боку болело просто ужас, но он старался не отставать.

Шурик вспомнил о потерянном пакете, и ему опять стало грустно — столько там всего было. А потом он вспомнил Клару, и стало совсем нехорошо. Просто хоть ложись и помирай. Шурик же видел, что у Профессора с Серёжей пока не получалось то, что они хотели, значит, Профессор ещё не может помочь Кларе и другим «вокзальным». А может, уже все в порядке? Может, их уже всех выпустили и они уже все сидят по домам?

Они в это время как раз шли по тёмным улочкам Парагвая. Не бежали, потому что устали уже все, даже Профессор, а шли быстрым шагом. Поэтому Шурик поравнялся с ним и спросил: а можно ему сейчас сбегать на вокзал, пока они с Серёжей будут укладываться спать? Профессор, не сбавляя хода, посмотрел на Шурика и вздохнул.

— Хотите посмотреть, не вернулась ли Клара? — спросил он.

Шурику было как-то неловко в этом признаться, будто он думает только о себе, когда у них такие большие неприятности, поэтому он пробормотал что-то вроде того, что, может, там уже появился кто-то из ихних.

Профессор снова вздохнул и покачал головой.

— Шурик, — он положил правую руку ему на плечо, — я прекрасно вас понимаю, и поверьте мне, сегодня я ни на минуту не забывал о том, где находятся Клара и все остальные. Но я глубоко убеждён, что ни дома, ни на вокзале вы их сейчас не найдёте. С утра я снова возьмусь за это дело и обещаю вам, Шура, что сделаю все возможное, чтобы вытащить всех наших. И в первую очередь Клару.

У Шурика отлегло от сердца и стало даже весело. Ну, не то чтобы совсем, но почти. Профессору можно верить.

Они были ещё на насыпи, когда Шурик услышал, как скулит Ника. А потом она выскочила наверх к ним и начала подпрыгивать возле Шурика, выделывать в воздухе цифру «восемь», топотать всеми лапами, приседать, снова вскакивать, крутить хвостом, в общем, выражать свою радость из-за того, что они наконец вернулись.

И Серёжа с Профессором повеселели и сказали, что Ника, наверное, больше всех переживала бы, если бы они не вернулись из канализации. А Шурик достал из кармана картошку и немного мяса, завёрнутые в салфетку, и покормил её. Он специально оставил для неё кусочки, когда они ели в той столовой, куда их водил Профессор.

Наконец они добрались до жилища Шурика и забрались внутрь. Шурик зажёг светильник. Профессор с Серёжей стали стаскивать с себя мокрую одежду, а он побежал за дровами. Обычно Шурик делал костёр на улице, но иногда, если очень холодно, и у себя. У него и место специальное отведено, и даже ход был, через который дым выходит.

Дрова у него лежали рядом, в кустах. Шурик набрал охапку и вернулся назад.

Там Серёжа уже нашёл чайник и набрал в него воды из реки. Он сказал, что чай сейчас — самое нужное дело.

— Ещё лучше, конечно, грамм бы двести хорошей водки, — добавил он. — Но, как говорится, на нет и суда нет.

Вот только ни сахара, ни заварки у Шурика не было. На что Профессор сказал, что это не беда, был бы кипяток — это самое главное.

Костёр разгорелся быстро, чайник они поставили на специальную подставку и сидели вокруг огня, грелись. Серёжа и Профессор завернулись в одеяла, которые им дал Шурик, а ему было хорошо и так.

— Ну-с, — сказал Профессор и подвинулся ближе к костру, — что вы думаете о сегодняшних событиях, Серёжа?

— Это они.

— Кто «они»?

— Люди из Конторы.

— Простите, какую именно контору вы имеете в виду? Даже в те, как принято говорить, «застойные» времена их было несколько. А теперь…

— Я не знаю. Я называю их так для себя, но мне неизвестно, кого они представляют…

Здесь Серёжа немного запнулся, как будто хотел что-то сказать, но не решился.

— …Я даже не знаю, государственная это служба или нет.

— Ну, если судить по их оснащённости и возможностям, я бы решил, что это люди державы. А как все-таки насчёт того, с кем они связаны?