— И придумайте, пожалуйста, что-нибудь. Вроде того, что он ваш миллионный клиент.

Зиночка смешливо фыркнула, пряча деньги.

— Сейчас сделаем, Войцех Казимирович.

Старик повернулся:

— Шурик, ваш заказ готов.

— Пожалуйста. — Зиночка выставила перед ним чашку с бульоном, два кусочка хлеба, тарелку с ароматно пахнущими жареными окорочками, блюдце с тортом и чай, налитый в одноразовый пластиковый стаканчик.

— Ой! — испуганно сказал Шурик. — Дорого.

— Все в порядке, — заверила его Зина. — Это последние окорочка со вчерашней партии, поэтому они идут по сниженной цене. А торт — бесплатно, от нашей фирмы. Как стотысячному клиенту.

Она озорно блеснула старику глазами через голову Шурика.

— Берите, Шура, — сказал Профессор, пропуская его вперёд, — вы сегодня удачно попали. Я уже сто тысяч первый клиент, поэтому мне дадут за полную стоимость.

— А… у вас хватит денег? — встревоженно спросил Шурик.

— Хватит, не волнуйтесь, — успокоил старик. — Берите заказ.

Шурик растерянно замер над тарелками. Зина с улыбкой наблюдала за ним.

Сначала он протянул руки к бульону и окорочкам, остановился в секундном замешательстве, затем осторожно взял блюдце с тортом, чай и понёс их к ближайшей стойке. Он шёл потихоньку, маленькими шажками, не отрывая глаз от блюдечка. Аккуратно поставил их и вернулся назад за следующей партией.

Профессор взял у Зины два чёрных кофе без сахара, бутерброды и присоединился к нему. Шурик стоял за стойкой, рассматривая великолепие своего сегодняшнего пиршества и не решаясь к нему прикоснуться. Затем он вздохнул, разложил два кусочка торта на блюдце так, чтобы они лежали порознь, и подвинул блюдечко к Профессору.

— Берите торт, — сказал он. — Угощайтесь.

— Благодарю вас, Шура, — мягко сказал Войцех Кази-мирович. — Не стоит. Я не хочу.

— Он очень вкусный, — проникновенно сказал Шурик. Он даже закрыл глаза, втянул носом воздух и причмокнул, чтобы показать, насколько вкусный этот торт.

Профессор покачал головой:

— Нет, Шура. Ешьте. Я вообще не ем сладкого.

Шурик недоверчиво покачал головой. У него никак не выходило представить себе, как можно не любить сладкого.

Старик осторожно отхлебнул кофе и принялся за бутерброды.

— Тогда возьмите курицу, — сказал Шурик, отодвигая блюдце и подсовывая вместо него тарелку с окорочками. — Вам же не хватило вчерашней курицы.

Профессор отложил бутерброд и подвинулся ближе к нему.

— Понимаете, Шурик. Врачи запрещают мне есть много жареного, — Войцех Казимирович многозначительно указал глазами себе на живот. — Желудок.

— А тогда… — снова начал он.

— Да вы ешьте, ешьте. А не то все остынет, будет не так вкусно, — прервал его Профессор. Сейчас, не дай бог, слетится их братия, и Шурику самому ничего не останется.

Шурик вздохнул ещё раз и принялся за еду. Сначала он выпил бульон с хлебом, маленьким кусочком тщательно вытер чашку, а потом, обжигаясь и дуя на пальцы, съел окорочка. Косточки он выложил на салфетку, завернул и положил в карман.

— Собачке Нике, — объяснил он. И добавил гордо:

— Она мне дом сторожит.

Затем Шурик принялся за десерт. Он секунду поразмышлял, взял ещё одну салфетку и переложил на неё кусочек торта побольше.

— На потом? — спросил у него Войцех Казимирович, допивая свой кофе.

— Это Кларе угощение, — сказал Шурик. — Я ей отнесу.

Клара была сиротой, такой же, как Шурик. Только она никогда не была в интернате, её воспитывала тётя Фрося из «вокзальных». Но как она оказалась у неё, никто не помнил, в том числе и сама Клара. Фрося умерла больше года назад, и с тех пор Клара жила сама по себе. Она была невысокого роста, щупленькой.

Совсем ещё девочка, с громадными чёрными глазищами. У Клары оказался чудесный, очень чистый голос, и она зарабатывала тем, что пела перед пассажирами здесь, в зале ожидания, или на привокзальном рынке. Её пение завораживало, вокруг неё всегда собирались люди, и даже грубый, насквозь проспиртованный Матрос однажды признался Войцеху Казимировичу, что, когда он слышит пение Клары, ему являются ангелы.

— Она нравится вам? — заинтересованно спросил Профессор.

Шурик застенчиво опустил глаза.

— Извините, если не хотите, можете не отвечать.

— Она хорошая, — сказал Шурик.

— Ну что ж. — Старик достал платок, промокнул губы, стряхнув упавшие на пальто крошки. — В таком случае передайте ей от меня привет.

Шурик просиял, как будто ему сделали комплимент.

— Конечно, Профессор, я передам.

— Ну-с. — Войцех Казимирович взглянул на часы. — Желаю всего хорошего. До свидания.

Он поднял свой портфель. Взял трость.

— Профессор, — сказал Шурик, — ещё увидимся? Этой фразой, и именно с вопросительной интонацией, он всегда прощается с Войцехом Казимировичем.