Войцех Казимирович и Сергей сидели на палой листве в небольшой посадке у края городской черты. Где-то там, дальше, проходил санитарный кордон, и, рано или поздно, их должны были здесь обнаружить. Но они не двигались с места и даже не пытались спрятаться. Их бегство закончилось.

Профессор смутно помнил, как они сюда добрались, похоже, большую часть дороги Сергей протащил его на себе. Вид у Сергея сейчас был нехорош. Щеки запали, зрачки потемнели, и потухший взгляд был обращён не наружу, а внутрь.

Профессор подумал, что парню совсем мало осталось до того, чтобы окончательно слететь с катушек.

Крутин, морщась, потёр висок и опять спросил:

— Что не правильно?

Войцех Казимирович покачал головой. Все было не правильно. С чего это он с самого начала решил, что сможет тягаться с такой громадной и всесильной машиной, в подчинении у которой находится чуть ли не весь государственный аппарат и за которой стоят такие деньги, которых ему не то что никогда не увидеть, но даже и не представить. Он-то надеялся, что несколько крохотных камешков смогут безболезненно проскочить между шестернями такого огромного механизма, но не получилось. Один камешек раздавлен, а двое других намертво застряли в металлическом чреве. Теперь остаётся только ждать механика, который придёт, сделает чистку, найдёт этих двоих, мешающих бесперебойной работе остальных деталей, и выкинет их прочь.

Сергей полез в карман, выудил оттуда «бондину» и, чиркнув зажигалкой, прикурил. Но, сделав всего пару затяжек, закашлялся, с ненавистью посмотрел на сигарету и отшвырнул её прочь.

Профессор молча наблюдал, как он снова полез в куртку, вынул оттуда чёрный кожаный бумажник и два пистолета. Пистолеты Сергей положил на землю и принялся осматривать содержимое бумажника. Тогда Войцех Казимирович поднялся, тяжело опираясь на трость, подошёл к нему и сел рядом. Это был бумажник одного из тех, кто убил Шурика.

Сергей достал из него пластиковую карточку с фотографией и рассматривал её, держа перед глазами.

— Дорохов Александр Николаевич, — медленно прочитал он. — Министерство финансов Российской Федерации. Москва. Координационный отдел.

Крутин медленно повернулся к Профессору, протягивая карточку.

— Видите, Войцех Казимирович, — грустно сказал он, — как высоко мы вознеслись.

Профессор мельком взглянул на белый прямоугольник и покачал головой:

— Вряд ли. Скорее всего, фальшивая. Как и имя, которое здесь написано.

— Мне тоже так кажется, — согласился Сергей. — Они из той же команды, что и все остальные.

— Контора?

— Контора, — подтвердил он, свято веря в существование этой, навеянной воспалённым воображением организации. Хотя Профессору, например, показалось, что люди, которые противостояли Захарову, и сам Захаров проходили по разным ведомствам. Их объединяло нечто другое — то, что крепче служебных и административных связей, — деньги.

— Да, — сказал Войцех Казимирович. — Чего бы мне сейчас хотелось, так это встретиться с управляющим этой Конторой.

— Сарановым?

— Сомневаюсь. Кстати, а с чего вы взяли, что за всей этой историей, как и за вашим «кавказским инцидентом», стоит именно Саранов? Это вам тот сопровождающий, Неверный, кажется, назвал его? Кстати, он тоже погиб?

— Да. Погибли все, кроме Ильи и Саши. Ну, и меня, разумеется. Только меня нашли через сутки ребята из совсем другой части. Забрали к себе, определили в госпиталь, и я ещё два дня провалялся у них в коме. А когда пришёл в себя, наших уже отправили домой. И тела, и Гуровенко с Ильёй. Меня тоже оформили как погибшего. Наверное, это меня и спасло. Сашу и Илью достали уже там, после приезда.

— Каким образом?

— Сашу сбила машина, буквально сразу же после возвращения. Вечером, когда он добирался домой с вокзала. Машину, естественно, не нашли. А Илья пропал.

Через три месяца после этого. Уже перед самым моим возвращением.

— Вы обращались в милицию?

— А как же. Но там даже заявление не приняли. Илье дали отпуск… ну… после этого. На двадцать четыре дня. Он сказал, что поедет к.сестре в Калугу. И все.

— Ни дома, ни в Калуге?

— Вот именно. А в милиции сказали, что нужно заявление от родственников. И то после недельного отсутствия. А…

Сергей махнул рукой.

— И, вообще, было понятно, что они его искать не собираются.

— Ну, а откуда же взялся Саранов? Неужели все-таки Неверный?

— Нет, Неверный никаких имён тогда не называл. Да мы несильно и допытывались. Кто знал, что все так получится? Леопольд решил прижать его по возвращении.

— Но тогда как?

— Через фонд. Помните, кто был отправителем груза? «Содействие». Так вот, такого фонда нет.

— Почему-то меня это не удивляет.

— Да. Но, между прочим, такой фонд действительно когда-то существовал. А в тот день, когда груз был отправлен по назначению, фонд объявил о своей самоликвидации. Председателем его был некто Войтенко Аркадий Андреевич.