Асон раздобыл карту Южных земель. Вместе с Дракалесом и Золиной они проследили путь их продвижения. Наследие Коина, и в самом деле раздавалось вширь, распространяясь на запад и восток. Поэтому ещё нужно было заботиться о том, чтобы другие вираны не позарились на эти земли, ведь значительная часть Северного государства граничит именно с ними. Дракалес сказал, что гнев, алчность и безумие всегда упоминаются в такой последовательности. А это может означать, что вторым восстанет виран западный. Асон отвечал: «Гамион — тамошний виран. Чего нам следует ожидать?» — «Алчность — весьма сильный порок. Человек, испытывающий жажду завладеть тем, что есть у другого, пойдёт на всё, лишь бы сделать это. А, когда есть цель, разум способен придумать великое множество способов достигнуть её. Стало быть, этот самый Гамион будет превосходить нас в тактическом ремесле. У нас остаются два средства: грубая сила и численность, либо точные знания сильных и слабых сторон Гамиона. Мы можем либо подавить воинство запада в бою, либо хорошенько изучить их культуру, их мировоззрение, их менталитет и пытаться использовать это против них» Асон впал в глубокие раздумья, ведь нет таких книг, которые описывали бы народы Андора. Никто не брался приходить к соседям, жить среди них, есть их пищу, вникать в их традиции, их культуру и мировоззрение. С другой стороны, есть Дракалес, бог войны, который сделал из троих людей самых сильных воителей во всём Андоре. Это было показателем того, какими могут стать воители, если за их подготовку возьмётся бог войны. Тем более, и Адин, и Асон убедились в этом и готовы доверить воителей ему. Дракалес по тому, как внимательно генерал смотрит на Золину — ту, кто из ничего незначащего человека превратилась в самого сильного воителя этого мира, понял, что хочет предложить этот человек, а потому отвечал: «Да, я могу обучить твои войска так, чтобы они были готовы ко встрече с алчностью. Более того, если мы всё-таки ошиблись, и следующими пробудится восточный виран, который подвержен безумию, сильные воители пригодны в бою также и с ним, ведь безумие меняет личность, а потому изучение восточного народа будет бесполезно, так что против них будут действенны сила и тактика, но никак не знания» — «Что ж, значит, решено. Если ты не против, славный Победоносец, то я хочу попросить тебя, чтобы ты сделался наставником для воинства Южного государства и превратил их в сильнейших бойцов Андора» — «Я не против. Как только твои воители будут готовы, я приступлю к их обучению» — «Я тебе весьма благодарен за это, бог войны. Однако всё же, чтобы мне уверенным быть в победе, я хочу всесторонне подготовиться к сражению с ними. Как можно составить представление о жизни в западной стране, а ещё как превзойти восточного вирана в тактике?» — «Ты поступаешь правильно, что беспокоишься также и об этом. Лучше выйти на поле битвы в полном обмундировании и повысить шансы на победу, нежели пренебречь одним из доспехов и получить удар именно в незащищённую часть тела. Если ты хочешь побольше узнать о народе западном, то для этого у тебя есть соглядатаи. Ты можешь заслать их туда, чтобы они прожили там какое-то время и хорошенько изучили их. А тактическими воспитанием твоих воителей могу заняться я, когда как физическое воспитание ты можешь поручить ей» Золина до этого мгновения как будто бы пребывая в прострации, вдруг оживилась: «Я?! Но я ведь тоже пока что учусь! Какой из меня учитель?» Дракалес обратился к ней: «В чём цель обучения?» — «В передаче знаний, я думаю» — «Верно. Означает ли то, что ты, пока сама проходишь обучение, не можешь делиться знаниями с другими?» — «Ну, наверное, нет» — «Всё верно. Ты многому обучена, ты много знаний почерпнула у меня и обогнала в этом других. Получается, ты можешь делиться теми знаниями, которые в тебе уже есть, с теми, у кого этих знаний пока что нет» Чуть призадумавшись, она скромно отвечала: «Да, наверное, ты прав. Но смогу ли я? Учиться и обучать других — это два разных дела» — «Я помогу» После этих слов тон воительницы сделался уверенным: «Что ж, раз уж так, то я готова» Асон утвердительно кивнул: «Замечательно. Значит, когда Адин явится сюда, я ему обо всём расскажу. И уже заключительное слово в этом вопросе скажет именно он» Все были согласны с таким планом.

Дни и ночи стали пролетать одна за другой. Постепенно Северное государство успокоилось от всех войн и волнений. Люди с радостью встречали посланцев Асона и ликовали, когда слышали то, что велел сказать им генерал. Не было никого, кто усомнился в искренности этих слов, просто потому что их глаза открылись, а тела, наконец-то, испытали усталость от того напряжения, в котором они жили под давлением гнева. Страна постепенно восстанавливалась. Поля засеивались, пекарни и хранилища отстраивались заново, на устах людей были планы на светлое будущее. Столица также постепенно оживала. Дворец вирана восстановлен. Внутренние комнаты приведены в порядок. Воители никак не могли насмотреться на Дракалеса. Они с изумлением говорили, что истории о благословении Датарола и прощёном виране были правдой. А потому с охотой внимали наставлениям сына бога войны и его подруги. Многие, видя, как Золина всё время находится рядом с ним, были уверены, что эти двое — муж и жена, ведь иногда они обучались у неё, а изредка видели, как и она училась у него. Асон часто общался с невидимыми воителями. Бывшие разбойники признались, что служить генералу и действовать во благо страны гораздо приятнее, нежели вести грабительский образ жизни и пользоваться своей жизнью во вред другим. Асон объяснил, чем им предстоит заниматься в ближайшее время, и эти люди готовы были с честью принять это поручение. Осталось только дождаться слова самого вирана. И вот по прошествии примерно одного месяца в Гальторин въезжает управитель Южных земель в сопровождении двоих следопытов.

То, что происходило дальше, Дракалеса не интересовало, ведь щедрый виран, пребывая в радости оттого, что теперь плодородные северные земли принадлежат ему, принялся организовывать великий пир. Конечно, в разорённой стране было не так уж и просто найти всё необходимое для этого. Однако Адин считал, что отпраздновать присоединение вражеских земель было жизненно необходимо. Ваурд был согласен с ним, ведь с его слов выходило, что триумф — это обязательная часть любой победы. Конечно, воинство Атрака иначе испытывают это чувство. Но тарелон понимал, что для человека необходимы веселье и праздники, а потому допустил это. Когда как сам отпросился у Адина вернуться в Каанхор, потому что был бы полезен там. Ведь за всё время, пока шло завоевание севера, виран сумел организовать сбор войск. И сейчас он подготовил много знающих людей, которые следят за тем, чтобы отбирались самые сильные и смелые. На что бог войны ему сказал: «Вот и ты вернулся к тому, что у тебя будет теперь много всяких высокопоставленных чиновников, которых ты сместил» Адин лишь развёл руками: «Что ж, значит, я оказался недальновидным, в отличие от моих предков» Покинув Гальторин, одинокий исполин двинулся на юг. Он не спешил, потому что спешить-то и некуда было. Пока тут не пройдут времена пиршеств, виран не вернётся. Также он предполагал, что Золина захочет пойти с ним. А, чтобы она смогла его догнать, поступь ваурда и была неспешна. И ведь могучий воитель оказался прав. Не успел он переступить порог города, как она и настигла его. Её сильно возмутило то, что Дракалес ничего не сказал ей и решил уйти. Ваурд поинтересовался, почему для неё это так важно. Воительница отвечала ему, что они всегда и везде вместе. Куда он, туда и она. «А разве ты не хочешь отпраздновать победу, как все?» Тон её голоса всё ещё выдавал обиду: «Если там не будет тебя, то и мне делать нечего» Немного поглядев на неё в попытке понять, что не так с этим существом, он сказал: «Уж не желаешь ли ты за мной ещё и в Атрак последовать?» «Желаю» — глаза девушки загорелись яростным огнём. Спокойный сосредоточенный взор оранжевых зрачков поглядел в этот огонь, и ваурд отвечал: «Ни одно живое существо не продержится в моём мире и мгновения. Ветра войны разорвут твоё слабое тело на куски и растащат по всей округе. А если ты сумеешь выстоять против него, тогда первый же ратард или ваурд поразят тебя с одного удара, ведь нет иного деяния в мире войны, кроме лишь одной войны. И если ты не будешь сражаться, то падёшь» «Я готова» — огонь в глазах не переставал бушевать, как будто бы Золина готова ринуться в самое настоящее сражение с Дракалесом, если это потребуется. Но вот только этого пламени было недостаточно для того, чтобы выжить в Атраке. И ваурд это понимал, а потому ничего не отвечал ей. Она погасила это яростное веянье в своей душе, и путь их продолжился в полном безмолвии.

Спустя множество дней и ночей бог войны и его верная спутница вошли в Каанхор. За это время столица немного изменилась. Нет, это был всё тот же оживлённый город, чьи улицы практически никогда не пустовали. Но люди. В них было что-то нечестивое. Да, человек в глазах ваурда и так был ничтожным существом. Но теперь он как будто бы стал на одну ступень ниже, немного хуже, чем был до этого. Это не укрылось и от беловолосой воительницы. А потому она высказала все свои наблюдения и ощущения воителю в красном. «Все нечистые мысли и деяния исходят из сердца, — отвечал ей на это Дракалес, — А потому нам нужно прийти во дворец» И они ускорили шаг. Вечер обратился в ночь, после чего настало утро, которое переросло в полноценный день, и вот, пройдя мимо новобранцев, которые на главной площади занимались якобы тренировкой, когда как только лишь бессмысленно размахивали своими никчёмными конечностями, они вдвоём ворвались во дворец вирана. В главном зале происходило великое пиршество. Можно подумать, что местный люд празднует триумф победы, однако если приглядеться к деталям, то можно увидеть, что здесь происходит нечто иное — пьяный угар и кутёж. Мутные лица ничтожных людей расплывались в широких и кривых улыбках. Глаза опухли, языки спотыкались на каждом слове. Ваурда охватила непреодолимая жажда смерти. Ярость застелила ему глаза, и пальцы сжимались в кулаки, уже ощущая в них рукояти Орха и Гора. Уничтожение стоит на пороге, но они даже не осознают этого. И только лишь одна Золина принялась уговаривать его не предпринимать ничего, ведь он не понимает, что здесь происходит. Она умоляла его оставить свой гнев, который он покорил своей воле, и дождаться, пока Адин вернётся с севера. Быть может, с его одобрения тут и происходит всё это. Однако, видя, что это не помогает, она решила напомнить ему, что он обязан пройти до конца путь познания себя. И вновь эти слова, словно магическое заклинание, остудили пыл бога войны, так что он принялся успокаиваться. Когда гнев почти что до конца выветрился из него, он заговорил: «Ты права. Путь познания себя заключается в том, чтобы я был властен над своей силой. Человек слаб. А потому и мне нужно быть снисходительным к ним… Очень снисходительным» Девушка удивилась тому, что Дракалес сумел-таки погасить эту ярость. Она бы на его месте уж точно не справилась. Даже если бы она захотела и что-то осознала, то этого всё равно было бы недостаточно для того, чтобы погасить этот пожар. А в следующий миг она поймала себя на мысли, что начинает понимать бога войны ещё сильнее, как будто бы приближаясь к его сущности. Ведь раньше она и понятия не имела, с какой мощью приходится иметь дело её другу.

Дракалес и Золина покинули Каанхор и решили навестить меня в моём мрачном погосте. А пока они ещё были в пути, то меж ними непрестанно шёл разговор о том, что же такое могло произойти в столице Южного государства, из-за чего все люди так развратились. Я покинул свою чёрную башню и принялся дожидаться их внизу. Когда они вошли, то ваурд сразу же прервал свою речь и обратил вопрос ко мне: «Скажи, бессмертный, ты же ведь со своего места видишь всё, что творится в этих землях. Так отчего же в Каанхоре, стольном городе Адина, так сильно распространилось нечестие? Одни стали слишком скрытны, другие — слишком праздные, а воители сделались ни на что не годными манекенами для битья» И я отвечал ему: «А потому всё так, что это люди, существа, преисполненные скверны по своей природе. Пока благородные воители занимались завоеванием Северного государства, их место тут занимали ничтожества. Виран же не столь проницателен, как хотелось бы. А потому он допустил, чтобы лихой люд подобрался слишком близко к нему. И ты только посмотри: не успел управитель южных земель покинуть свой город, как всё это мерзкое отродье распространило своё ничтожное влияние. Ведь скверна быстрее всего привязывается к их душам» — «Очень прискорбно слышать твои слова. Как бы не получилось так, что, в конце концов, придётся организовывать и четвёртый военный поход уже на южное государство, чтобы искоренить в нём всю ничтожность»

Эти двое остались на моём погосте, дожидаясь возвращения вирана, чтобы обсудить с ним положение дел в славном Каанхоре. Всё это время исполин занимался тем, что тренировал свою ученицу, чтобы она усвоила способность распознания личности противника. Изредка он пытался бросить вызов мне, чтобы сразиться с истинной нежитью. Но я всякий раз отказывал ему, ведь моим ремеслом была не война, а воскрешение. А ещё в тот миг я пока что не был разорадом Бэйна. А потому будущий управитель Атрака мог бы уничтожить меня, не моргнув и глазом. Когда над миром опускалась ночь, он снова устремлял свой взор на звёзды и на зелёную луну, и Золина расспрашивала могучего звездочёта о других мирах и других существах. Из его рассказа она познакомилась со многими обитателями других миров: с коренастыми хорганами, с воинственными урункроками, со змееподобными сик’хайями, с длинноухими эльфами, которых Дракалес презрительно именовал ульфами из-за их не воинственной природы. Она услышала о саткарах, о драконах, о сариномах, о тоугварах, о сакрах и сатлармах, о плюзанидах, шураях и дулах.

Тем временем прошло много дней, больше месяца, после чего в Каанхор вернулись Адин, Асон и вся виранова гвардия, о чём я, конечно же, сообщил двоим воителям. Дракалес и Золина поспешили к ним и нагнали, когда славный виран и его воинство шли по главной площади. Народ, как и полагается, приветствовал своего управителя. Однако приветствие это было притворным. Но победители этого не замечали. А, когда их нагнали два лучших воителя, виран обрадовался ещё сильнее, однако ваурд своим серьёзным голосом показал, что у него имеются тревожные извести. «Взгляни на них, — бог войны провёл рукой в сторону горожан, — Разве ты не видишь, как они все напряглись, словно боятся разоблачения? Присмотрись к ним. Они уже не те, кем были раньше. Их души таят что-то нечестное. За время твоего отсутствия они все испортились. Какая-то скверна поселилась в них» Пока ваурд всё это рассказывал, Адин старался всматриваться в женщину, которая оказалась ближе всех к нему. Однако от его простого взора было скрыто всё, что видел ваурд. А потому, чуть помолчав, он лишь ответил: «Да нет же, всё в порядке» Но воитель в багровых доспехах не унимался: «Расширь своё понимание. Отбрось свою человечность и возвысься над самим собой. Взгляни на свой город сверху. Он уже далеко не тот, каким был раньше. Если ты не можешь увидеть этого сам, то положись на мой взор. Я не стану обманывать тебя, ведь должен закончить путь познания себя. А потому не в части у меня клеветать на людей, но вынужден я помогать вам, чтобы твоё государство процветало, а власть укреплялась» — «Хорошо. Я верю тебе, сын Датарола, хоть и не могу увидеть того, о чём ты пытаешься мне рассказать. Тогда посоветуй мне, что нужно делать» — «Враг, с которым сражение мы ведём, не физический. Но это дух, некий настрой ума, который господствует в умах людей. И, чтобы искоренить его, нужно сражаться с нечестивыми мыслями. Но эту войну может вести только лишь сам человек. Ты не можешь заставить другого думать, как нужно. Он должен захотеть этого и приложить все усилия к тому, чтобы измениться. И только так можно искоренить настрой ума» — «А как быть с теми, кто не хочет меняться?» — «Я бы предложил уничтожать их, но, думаю, ты не согласишься. А потому их нужно держать подальше от тех, кто ещё не заражён таким мышлением» — «Ты хочешь сказать, их нужно изгонять?» — «Именно. А иначе скверна ничтожности расплодится в Южном государстве, и твои воители не будут пригодны к тому, чтобы вести твои войны. К примеру, я видел новобранцев, которых ты приютил в своей казарме. Они настолько ничтожны, что я не возьмусь за их обучение» Если до этого момента Адин ещё имел какие-то сомнения в отношении задумки ваурда, то теперь они отпали. И он принял решение содействовать богу войны в том, чтобы искоренять нечестие в Каанхоре.

Это можно было назвать войной. Да, она не такая, как та, что закончилась недавно, однако цель осталась та же — выслеживать и уничтожать противника. Только теперь вместо вооружённых до зубов воителей нужно было отыскивать нечестивых и праздных людей, а вместо того, чтобы отнимать их жизнь, Адин и Дракалес отнимали у них свободу. Бог войны и его ученики стали особым отрядом, который занимался этим делом. Также по указанию Дракалеса половина новобранцев была распущена. А из той, что осталась, ваурд избрал лишь нескольких человек, которые достойны того, что состоять в воинстве прощёного вирана. Но всё же по просьбе Адина он допустил, чтобы и другие остались, но только предупредил, что истинных воителей из них не получится. А виран отвечал, что истинных ему и не нужно, ведь понимал, что это самое прилагательное «истинный» в понимании бога войны имеет возвышенное значение, что истинный воитель — это такие, кто похожи на Асаида и Вихря. Да, Адину нравилось то, какими получились эти двое, не говоря уже о Золине. Однако это не означало, что и другие, не такие сильные и смелые, как эти, непригодны для несения военной службы его величеству. Да, он понимал, что из них не получатся такие сильные воины, как ученики бога войны, однако и обычные люди тоже лишними не будут. В общем, в эти дни по всему Южному государству кипела работа. Гвардия Адина пополнялась отборными людьми, которых обучала Золина, нечестивцы преследовались Дракалесом, Асаидом и Вихрем и заключались в темницы. Но ещё больше таких ничтожных людей просто-напросто прятались и таились. Ваурд, конечно же, знал об этом. И хоть его всепрозревающий взор имел возможность заглядывать в сердца, чтобы отличать мерзкого нечестивца от преданного южанина и таким образом искоренять даже тех, кто притаился, но всё же он был один, а их много. Потому-то эффективность такого метода оставляла желать лучшего. И вот, после очередной поимки скверного человека Дракалес задумался над тем, чтобы привлечь к этому делу ещё и меня.