Постепенно засыпал весь дворец. Упоённые весельем и боями, гвардейцы уже спали на своих местах. Асаид с Вихрем были в их числе. Только Золина не имела желания смыкать глаз. То, что разузнала она минувшим вечером, долго не давало ей покоя. И, следуя за своим учителем по пятам, не унималась в разговорах. Хоть она и с облегчением вспоминает происшествие на погосте, всё же трепет охватывает её при одной только мысли, что с рассветом они ринутся туда. Поняв, что сон ещё нескоро сморит девушку и что сил её предостаточно, ваурд стал тренировать свою ученицу. Для начала он испытал её в сражении, чтобы убедиться, не забыты ли уроки, которые тарелон преподал ей в предыдущие разы. Как оказалось, Золина преуспевала в этом и на удивление Дракалеса смогла самолично продвинуться в своём мастерстве. Глядя на ту, что стояла пред ним сейчас, бог войны не узнавал в ней слабого человека, который был взят врасплох троими бандитами. Он даже осознавал, что она не похожа на ту, которой была мгновение назад, любопытной исследовательницей, что только и умела пускать слова на ветер. Глаза прищурены, уголки губ опущены, Лакиза в боевой готовности, тело ощущало дух войны. Дракалес даже на миг позабыл о том, что пред ним стоит его ученица, усилив натиск. Но отважная воительница не отступала. Сталь билась о сталь, тревожа ночную тишину. Громоздкая поступь бога войны и неслышный шаг девы, рубящие воздух взмахи двуручной секиры и лёгкий свист сабли, подобный урагану выдох Дракалеса и неосязаемое дыхание Золины. Скала билась с облаком. Конечно же, ваурд одолел её. Последний удар неимоверной силы отбросил девушку так далеко, что в самую пору ночи разразиться пронзительным визгом. Однако она даже не напугалась, потому что доверяла ему, тому, кто её никогда не подведёт. Но на этот раз всё было по-иному. Вначале она услышала его голос у себя в голове: «Не позволь самой себе упасть. Встань на ноги и остановись» В следующий миг воительница перевернулась в воздухе и, коснувшись земли ногами, вся напряглась, чтобы затормозить. Проехавшись на своих ботинках совсем немного, она целиком остановилась. Не передать тех чувств, которые она испытывала в тот миг. Дракалес был как словно внутри неё, ближе, чем обычно. И не он помог ей остановиться — она сделала это сама. Ваурд лишь поселил в неё дух войны. И она оказалась готова принять его. И теперь тот чёрный силуэт с заревом в глазах глядел на неё с благоговением, с уважением, как на ту, с кем он уже может сражаться, хоть и не на равных, но с кем биться будет уже в удовольствие. И это она поняла опять-таки при помощи духа войны. Что больше её радовало: уважение учителя иль собственный успех — не было понятно, но в ту ночь многое открылось. И теперь Дракалес принялся учить её не как бездарное создание, требующее особого подхода, но как полноценную ученицу…прямо здесь, прямо сейчас.

Конечно, переход на новый этап познания войны сопровождался помимо приятных моментов ещё и трудностями. Золине казалось, что выполнение нынешних требований ваурда стало невозможным, но, превозмогая себя, свою природную натуру упиваться покоем, нежели стремиться к непознанному, она совершенствовалась и сама дивилась тому, что способна на многое. В общем, не прошло и часа, как Золина почувствовала усталость, и Дракалес не стал удерживать её. Истратившая силы, но преисполненная восторга и уважения к самой себе, она побрела в комнаты офицеров. Тарелон же остался поглядеть на звёзды…

Всюду хаос. Каанхорцы тревожно бегают туда-сюда, не ведая покоя. Земля обагрена кровью убитых, тела павших валялись всюду. Выжившие из последних сил старались не дать противнику завладеть данной позицией. Откуда-то издалека послышался боевой рог, и земля начала содрогаться. Золина взобралась на возвышенность и увидела, как вдалеке на них мчит огромное полчище конных воинств, а впереди них скачут трое. Лик первого искажён неимоверным гневом. Второй указывал во все стороны и кричал: «Это всё моё!» Третий лишь безумно смеялся во всё горло. Вдруг воительница почувствовала, как кто-то теребит её за плечо, а приглушённый голос Асаида звал её…

Из-под груды одеял наконец-таки показалось сонное лицо третьей ученицы ваурда. Юный щитоносец, насмехаясь над ещё растрёпанной причёской, призывал: «Быстрее к завтраку, а то опоздаешь к началу похода к личу» «Лиху» — поправила его дева. Но Асаид уже покинул комнату. Всё её тело ещё болело после вчерашней битвы, но она, превозмогая бессилие, поспешила привести себя в подобающий вид…

Девушка подоспела вовремя, ведь Адин уже давал напутствия Асону во время его отсутствия: «… в темнице их находится больше полусотни. Призывай по одному и проводи допрос так, чтобы другие не видели и не слышали этого. Быть может, окажется, что некоторые из них благоразумнее и в обмен на сохранение жизни согласятся посодействовать правосудию. Думается мне, они смогут рассказать об иных бандитах под стать им, а следопыты сумеют выследить. Остальных предать смерти» «Да будет так» — отвечал ему генерал, и виран устремился в путь.

Дракалеса и двоих его учеников не было рядом с его величеством, о чём Золина поинтересовалась у своего спутника, на что тот отвечал ей: «Они направились вперёд и будут ожидать нас на выходе из города» Девушка умолкла и погрузилась в размышления о том, что им придётся пройти по заброшенному кладбищу. Она не замечала, как все, кто проходит мимо неё, с интересом поглядывали на вирана в обществе красивой незнакомки. Правитель заговорил: «Расскажи мне, прелестное дитя, как же так вышло, что ты, обычная деревенская девушка, смогла стать спутницей нашего бога войны?» И в тот миг отверзлась управителю история жертвы мародёров, которую спас случайный прохожий. Как и всякий, слышавший это повествование, Адин заприметил в этом рассказе некоторые недомолвки. Последовательность событий, без сомнений, была истинна, когда как причина, по которой она оказалась на опасной дороге в ночное время, была выдумана, но его величество не стал расспрашивать девушку об этом. Вызнав же, что Дракалес знаком с лихом, обитающем на погосте, он весьма обрадовался: «Вот так везение сопутствует мне! С приходом в наш мир бога войны дела пошли в гору: вначале свершилась месть, о которой давно я мечтал, а после мы изловили фанатичную банду убийц, теперь же он оказывается знаком с лихом. Ваурд обещает мне, что Южному государству покорятся три других, а он будет помогать мне в этом. Если это произойдёт, тогда уж точно настанут великие дни Андора, про которые можно начать писать новую книгу» Но не задумывался никто из них над тем, что тарелон в мире этом не долго пробудет, что после того, как Адин провозгласит его правой рукой своей, тот вернётся в Атрак и предстанет пред лицами ратардов, и те покорятся ему, став народом Дракалеса. Что станет с Адином, Вихрем, Асаидом, Золиной да и всем Андором в тот миг? Сумрачным мне рисуется это будущее…

Пока они продвигались к месту встречи, к ним подошла женщина, с виду простолюдинка. Узнав в облике путешественника его величество вирана Адина, она рассыпалась в лестных словах, нарекая управителя Южного государства посланником божьим и даром свыше. Как бы ни пытался усмирить ярую хвальбу виран, женщина лишь ещё больше рассыпалась в благодарностях. Как выяснилось, недавно она получила письмо от своей дочери, которая обещала навестить свою мать и приехать с самого дальнего угла страны. Но женщина страшно боялась того, что по дороге сюда она может угодить в лапы насильника, который сгубил уже множество девичьих жизней и тем сыскал лихую славу. Но, услышав о том, что убийца был казнён минувшим днём, она возрадовалась. А в тот миг, как этим утром её чадо явилась живой и здоровой, она взмолилась с благодарностями. А теперь как по заказу пред ней спаситель её предстал, вот она и кланяется, как может. Повелитель же пытался убедить её в том, что его роль в поимке врага не была столь явной, как та его превозносит. Но благодарная и слышать ничего не хотела. В качестве скромной платы за спасение дочери она вынудила управителя принять из её рук мясной рулет, который она приобрела лишь недавно и несла домой, чтобы угоститься этим кушаньем. Сколь бы виран ни отказывался, сопротивления были напрасны. А, потому, приняв скромный дар, он продолжил путь.

Рядом с главными вратами образовалось столпотворение. Люд окружил место событий и взволнованно переговаривался между собой. Девушка сразу же догадалась, что стало причиной столь массового сборища людей, и уже наперёд загадала это, а после выяснилось, что так оно и было — пробившись с Адином в первые ряды, они увидели, как ваурд ведёт сражение со своими учениками. Асаид с Вихрем пытались сразить своего учителя. Было зрелищным это событие. И Золина увидела, как искусно владеют своими оружиями и доспехами двое её друзей. Вихрь с ног до головы был покрыт латными доспехами, которые были не столь тяжелы, как у его напарника, но всё же с каждым днём он надевал на один компонент больше, как и обещал Дракалес Асону. Асаид умело держался на ногах и безупречно орудовал своим щитом, блокируя почти что каждую атаку своего учителя. Но в этом было нечто более глубокое, нежели подставить свой щит под удар врага. Воительница поставила себя на место Дракалеса и пыталась таким образом учиться ещё более искусному постижению военного ремесла. Вместе со множеством новых приёмов, которые показывал ваурд, она увидела одну особенность Асаидовых уловок. Как оказывается, мастерство блокирования щитом есть некий манёвр, который свершается перед самим ударом врага. Воитель держит свою пластину таким образом, что атакующему казалось, как словно щитоносец открыт для удара. Но лишь только взмах был совершён и удар становится неотвратимым, перед оружием врага возникает преграда. Противник может продолжить атаку, но получится лишь пустая трата сил, что приблизит миг его поражения, а может попытаться избежать удара, вовремя остановив свою руку. Но для этого потребуются неимоверные усилия и драгоценное время, которое щитоносец может использовать и, скорее всего, использует для контрудара. Так поступал и Асаид. Учитель явно пытался сражаться не так искусно, чтобы одолевать своих учеников, а потому совершал типичную для противника ошибку — бил Асаида в тот миг, как щит его был опущен. Однако и для щитоносца требовалось немалое мастерство, чтобы свершить подобного рода манёвр. И случалось так, что сын кузнеца изредка пропускал удар ваурда. Но тарелон не позволял булаве нанести увечье Асаиду, и люд облегчённо выдыхал в тот миг, как чернокожий незнакомец промахивался. Никто не был знаком с ваурдом. А тех, кто знали о том, что воитель из иного мира гостит у них, можно пересчитать по пальцам. Вихрь был также хорош. Видимо было, как доспехи отягощают его движения, и мародёр двигался не так ловко, как без них, но воитель старался, и его мастерство сражения в тяжёлом обмундировании росло почти что на глазах. Но вместе они двое показывали верх сражения: Асаид блокировал удар учителя и тут же контратаковал, и хоть ловкость ваурда уберегла его от удара, из-за спины щитоносца вылетел мечник, и вместо того, чтобы сразу нанести удар после уклонения, Дракалесу приходилось снова уходить от атаки. Сделав два тщетных взмаха, Вихрь отступил, но наступал Асаид — напирая на врага щитом, тот не давал противнику возможности атаковать, но, выбрав подходящий момент, притворялся открытым для нанесения, а, следовательно, и получения удара, и всё повторялось заново. Таким образом, можно было напирать на врага вечность, притом самим оставаться невредимыми.

Сражение было закончено в тот миг, как Асаид опустил оружие и щит, заметив присутствие Адина. Остальные проследовали за ним, и Адин взмахом руки подал знак, что пора выдвигаться. И многие зашептались в тот миг: «Они что, все заодно?»

Новый кучер, нанятый Адином на место предыдущего ярыги, также был в толпе зевак, но, увидев, что его величество уже на месте, вскочил на место извозчика и был готов отправиться в путь. Сражавшиеся проследовали за управителем в его карету, после чего извозчик тронул коней. Золина не могла нарадоваться результатам своих друзей, более всего обращая внимание на то, как слаженно они воевали в паре. Асаид отвечал ей: «Мы тоже долго не могли понять, как могут сражаться в паре мечник и щитник. Но, оказывается, это очень эффективный стиль боя. Надо бы обучить ему всех воинов, ваше величество. И тогда победа будет неоспорима» На что ваурд ему сказал: «Не так это, ведь в тот миг численность воинства уменьшится вдвое. И пока всякий воитель будет занят уничтожением одной половины воинства вражьего, вторая войдёт в беззащитный город и возьмёт его. Побольше вам стоит полагаться на свои доспехи и оружия, нежели на союзника. А этот стиль боя будет более пригоден для того, кто повстречает противника, который станет превосходить вас по силе и стати, подобно мне. Однако в этот миг тренировка подобного рода дала понять, какой скорости должна быть ваша реакция в любом сражении. Здесь вы ощущали, что от этого зависит ваша победа: если один замешкался, другой нападёт не в то время, и ваша тактика обратится против вас. Но поймите, что в поединке также не маловажна скорость реакции, ведь враг, против которого вы станете сражаться, не будет щадить вас иль бояться. Но станет делать всё, чтобы одолеть. И если замешкаетесь вы, это будет использовано против вас» Погрязли в раздумьях воители, и теперь всё стало понятно. Адин заговорил: «Хороши твои наставления, тарелон Дракалес. Воочию дал ты лицезреть мне, каким великим будет воинство моё, если ты станешь их наставников. Золина, Асаид и Вихрь, как я погляжу, на порядок сильнее тех, к кому ты ещё не обращал свои поучительные речи. Так не пришло ли время заняться наставлением остальных моих воителей?» Призадумался над тем Дракалес и отвечал: «Не испытал ты ещё их в сражении против своих гвардейцев» — «Ну и что с того? Твои ученики уже сильны. И ни один из моих воителей не чета им. Это видно даже невооружённым глазом. Четверо Дракалесов будет у нас, когда как остальное воинство им в подмётки годиться не будет. Мы уже все убедились в том, что твои наставления безупречны, поэтому я смело могу утверждать, что ты станешь великим наставником» — «Что ж, будь по-твоему, славный виран. После возвращения во дворец непременно займусь я наставлением твоего воинства. И дух мой поможет им усвоить мои поучения так же скоро, как и тем, кого я избрал быть особым воинством моим» — «Что ж, это славные вести»